Ослепительный оскал - Росс МакДональд

Весной и летом я пару раз видела Сэма Беннинга, когда нуждалась в нем. Он думал, что я работаю в Лос-Анджелесе в доме моделей. Мы были в хороших отношениях, но я не могла ему сказать, что один мой дружок выстрелил в другого. Да и Сэм должен был сделать все так, чтобы комар носа не подточил. Я состряпала для Сэма такую сильную историю, какую только могла. Сказала, что Чарли ко мне приставал, и я в него стреляла. Люси подтвердила это, а Чарли к тому времени уже не мог говорить.

Сэм мне поверил. Он заставил меня дать слово, что если он вылечит Чарли, то я останусь с ним в Белла-сити и буду ему женой. Он прижал меня к барьеру, и я дала обещание.

Может быть, рана была серьезнее, чем мы думали. Да и Сэм не очень силен в хирургии. Он винил в случившемся Люси, сказал, что из-за ее неловкости операция прошла неудачно. Хотя Сэм не из тех, кто вечно сваливает вину на других. Но что бы там ни было, Чарли умер на операционном столе, не приходя в сознание.

– Кто делал ему анестезию?

– Не знаю, меня там не было. Я не могла смотреть, как он истекает кровью.

– Странная вы женщина, Бесс.

– Не думаю. Как я могла смотреть, как Сэм его режет? Чарли был моим мальчиком. Я его любила.

– Я скажу вам, что действительно странно, – продолжала она, помолчав. – То, что люди, которых любишь, никогда не любят тебя. А тех, кто любит, как любил меня Сэм, ты не любишь. Сэм был хорошим человеком, когда мы познакомились, но он слишком сходил по мне с ума. Я не могла любить его, а он был достаточно умен и не обманывался. Это и погубило его.

В то воскресное утро он сделал жуткую вещь. Чарли лежал мертвый, и Сэм думал, что я его убила. Я уже не могла изменить свой рассказ. Сэм боялся снова потерять меня, и это совсем его доконало. Он разделал Чарли, разрезал его на куски, как мясник. Меня запер наверху, но я поняла по шуму что он делает. Там, внизу, большой котел и газовая плита, оставшаяся после смерти матери Сэма. Когда он все закончил, от Чарли не осталось ничего, кроме костей. Следующие три ночи Сэм обрабатывал их, скрепляя проволокой. У него очень умелые руки. Когда он все закончил, покрыл лаком и высушил, то повесил эту штуку в чулане и прикрепил к ней табличку, взятую из лаборатории. Он сказал, что теперь в моем чулане будет висеть скелет, и если я от него уйду...

Бесс провела по горлу ногтем.

Из кабинета послышался приглушенный крик.

– Это и есть ваши доказательства? – громко спросил я.

– Вы найдете его в шкафу. Или уже нашли?

– Что Сэм сделал с машиной Чарли?

– Запрятал ее в сарае под старыми досками и брезентом.

– А вы помогали ему спалить Макса Хэйса, когда тот нашел машину?

Бесс меня не слушала. Из смежного кабинета доносились прерывистые звуки рыданий. Бесс слушала их, и лицо ее сделалось жестким и угловатым, словно вылепленным из сырой глины.

– Вы меня обманули, – сказала она.

Что-то мягкое и тяжелое упало на пол за дверью кабинета. Я поспешил туда. Открыть дверь было трудно, потому что Сильвия лежала возле нее в обмороке. Я просунул в щель руку и повернул девушку на спину. По обеим сторонам ее побледневшего лица чернели наушники. Она открыла глаза.

– Простите, я такая дура.

Я пошел за холодной водой. Бесс стояла у входной двери и возилась с замком. Пакет с банкнотами исчез со стола.

– Сядьте, – сказал я, глядя на ее напряженную желтую спину. – Я еще с вами не закончил.

Бесс не ответила. Вся оставшаяся в ней энергия была направлена на побег. Замок щелкнул, дверь распахнулась внутрь и в нее влетела Уна. Ее губы были влажны, глаза слепы той чернотой, какую я видел у ее брата. Но пистолет в ее руке был настоящим.

– Я так и думала, что ты здесь, у него. Вот какую плату, Виановская, получают доносчики и предатели.

– Не надо!

Бесс рванулась к открытой двери.

Я сделал шаг в сторону и выхватил пистолет, но опоздал. После первого выстрела Уны Бесс пошатнулась, после второго – рухнула на пол. Эти выстрелы хрястнули как кости в моей голове.

Я стрелял наверняка. Уна умерла, не успев упасть, с дырой в виске.

Я держал Сильвию за руку до приезда полиции. Вначале ее рука была холодна как лед, затем начала теплеть, и я почувствовал в ней биение пульса.