Кровавая луна - Ю. Несбё

— Означают, — Харри поднялся со стула в первом ряду, но не развернулся лицом к аудитории. На мгновение показалось, что он покачнулся, как будто мог упасть из-за внезапного перепада кровяного давления, пока не встал более прочно. — Да, это действительно означает, что это серийные убийства.

В конференц-зале воцарилась полная тишина, и Харри сделал два длинных, медленных шага к доске, прежде чем развернуться к аудитории. Слова произносились сначала медленно, затем постепенно начали набирать темп, как будто его губам требовалась разминка.

— Термин «серийное убийство» придумали в ФБР, и его официальное определение — «серия из двух или более убийств, совершённых одним и тем же преступником в качестве отдельных событий», вот так просто, — он пристально посмотрел на Скарре. — Но хотя это дело по определению является серийным убийством, это не значит, что преступник должен обязательно соответствовать вашим представлениям о серийном убийце из телешоу. Ему не обязательно быть психопатом, садистом или сексуальным маньяком. Он может быть относительно нормальным человеком, как вы или я, с совершенно банальными мотивами, такими как деньги, например. На самом деле, именно корыстные мотивы являются вторыми по распространённости среди мотивов серийных убийц в США. Итак, серийный убийца не обязательно должен быть из тех, кому приказывают голоса в его голове или которыми овладевают неконтролируемое желание убивать снова и снова. Но он может быть таким. Я говорю «он», потому что серийные убийцы, за редким исключением, мужчины. Вопрос в том, может ли тот, кого мы сейчас ищем, быть таким типом серийного убийцы.

— Вопрос в том, — сказал Скарре, — что ты здесь делаешь, если работаешь на частного клиента. Почему мы должны верить, что ты хочешь нам помочь?

— Ну, а почему бы мне не помочь тебе, Скарре? Мне поручили убедиться — или, по крайней мере, увеличить вероятность — в том, что это дело будет раскрыто. И совсем необязательно то, что именно я стану тем, кто его раскроет. Я вижу, что тебе немного сложно воспринять эту концепцию просто так, Скарре, поэтому позволь мне проиллюстрировать. Если мне поручено спасти людей от смерти во время пожара в здании, и это место уже охвачено пламенем, что мне делать? Воспользоваться своим ведром или позвонить в пожарную часть, расположенную за углом?

Катрина подавила улыбку, но заметила, что Сон Мин этого не сделал.

— Итак, вы пожарная команда, а я звоню вам по телефону. Моя работа состоит в том, чтобы рассказать вам всё, что я знаю об огне. И поскольку я немного разбираюсь в пожарах, я расскажу вам, что, по моему мнению, является особенным в этом конкретном пожаре. Хорошо?

Катрина увидела, как несколько человек кивнули головами. Остальные переглянулись, но никто не возразил.

— Переходим прямо к тому, что в этом деле особенного, — сказал Харри. — Головы. Или, если быть более точным, отсутствующие мозги. И вопрос — как всегда — в том, почему? Зачем вскрывать или отрезать головы жертвам и извлекать мозги? Что ж, в некоторых обстоятельствах ответ прост. В Ветхом Завете есть история о бедной еврейской вдове Юдифи, которая спасает свой осаждённый город, соблазнив вражеского генерала и отрубив ему голову. Цель была даже не убить его, а показать его голову всем, продемонстрировать силу, напугать его войска, которые, конечно же, разбежались. Итак, это рациональный поступок с мотивом, встречаемым на протяжении всей истории войн и который мы наблюдаем по сей день, когда политические террористы распространяют видеозаписи обезглавливаний. Но нам трудно понять, зачем нашему подозреваемому нужно кого-то пугать? В племенах охотников за головами — или, по крайней мере, в мифах о них — мужчины часто хотят получить головы жертв в качестве трофеев или для изгнания злых духов. Или для поддержания бодрости духа. Племена в Новой Гвинее верили, что ты овладеваешь душами жертв, когда отрубаешь им головы. Это может приблизить нас к тому, что мы наблюдаем в этом деле.

Катрина заметила, что, несмотря на то, что Харри говорил нейтральным, почти ровным тоном, без мимики и драматических жестов, он полностью завладел вниманием присутствующих.

— История серийных убийц полна случаев обезглавливания. Эд Гин отрубал головы своим жертвам и вешал их на столбики кроватей. Эд Кемпер отрезал голову своей матери и занялся с ней сексом. Но, возможно, в нашем случае больше параллелей с Джеффри Дамером, который убил семнадцать мужчин и мальчиков в восьмидесятых годах. Он встречался с ними на вечеринках или в клубах, поил их или давал наркотики. Кое-что, к чему я ещё вернусь, возможно, имело место и в нашем случае. Затем Дамер вёз своих жертв домой. Убивал их, обычно с помощью удушения, пока они были одурманены наркотиками. Занимался сексом с трупами. Расчленял их. Просверливал отверстия в голове, заливал туда различные жидкости, типа кислоты. Отрезал голову. Съедал отдельные части тел. Он рассказал своему психологу, что сохранил головы, потому что боялся быть отвергнутым, и таким образом хотел добиться того, чтобы они никогда не смогли покинуть его. Отсюда и параллель с собирателями душ Новой Гвинеи. Но Дамер пошёл дальше, он верил, что жертвы останутся с ним, если съесть часть их тела. К слову сказать, психологи полагали, что Дамер не был невменяемым для правосудия, они думали, что он всего лишь страдал некоторыми расстройствами личности. Как и большинство из нас, он мог бы нормально жить в обществе. Другими словами, Дамер был человеком, который мог бы сейчас сидеть среди нас, и совсем необязательно, что мы заподозрили бы его в чём-либо. У тебя вопрос, Ларсен?

— Наш преступник отнял у Сюсанны не голову, а её мозг. У Бертины он отнял и голову, и мозг. Получается, ему нужны мозги? И в этом случае, служат ли мозги трофеями?

— Мм. Мы различаем трофеи и сувениры. Трофеи — это символы того, что ты победил свою жертву, и в таких случаях часто используются головы. Сувениры используются как напоминание о половом акте и для последующего сексуального удовлетворения. Я не знаю, чем мозги отличаются в этом отношении. Но если нам надо делать выводы, основанные на том, что мы знаем о серийных сексуально озабоченных убийцах-психопатах, то есть множество причин для их действий, точно так же, как и для действий других обычных людей. И именно поэтому не существует общих моделей поведения, по крайней мере, настолько детально прописанных, что позволяли бы нам легко