Старший дознаватель - Роман Феликсович Путилов

— Вот как раз нет. Раз дело такое серьезное, мне адвокат просто необходим, а его из кабинета выгоняют, якобы он мне не положен. А где написано, что при взятии с меня объяснения, не может присутствовать мой защитник? Нет такого. А где та, тонкая грань, когда мне адвокат из «не положено» станет «положено» и не будет ли слишком поздно, если моего уже выгнали.

— Короче, Громов, мне начальник РОВД сказал, что я лично отвечаю, за то, чтобы ты оказался в кабинете этой как ее…- Ольга Борисовна раздраженно защелкала длинными, красивыми пальцами.

— Монаховой. — подсказал я.

— Да, Монаховой.

— Я не поеду. Я уже съездил, со мной начали разговор так, что стало понятно — объективной и всесторонней проверки не будет, прокуратура уже настроена против.

— А если ты не поедешь, начальник РОВД сказал, чтобы ты рапорт на увольнение писал, он с тобой больше возится не собирается.

— Я рапорт писать не буду. Если вам надо, решайте по какой статье меня увольнять станете.

— За невыполнение приказа.

— Так я приказ выполнил, в прокуратуру съездил. Ладно, вы думайте, что со мной делать, а я пойду, поработаю. — я махнул рукой на прощание и двинулся в подвал, работы было действительно много.

Пришли за мной минут через пятнадцать. Я так говорю во множественном числе из-за безграничного уважения к своей начальнице. Ольга Борисовна лично спустилась ко мне, помолчала, после чего очень душевным голосом попросила:

— Паша, я тебя очень прошу, съезди в прокуратуру. Просто Дронов сегодня не в духе, я боюсь, что если он еще раз твою фамилию услышит, то тебя уволит, возможно, и меня тоже.

— Ну ради вас, Ольга Борисовна…- я уже одевал куртку: — Но, только с одним условием — вы поедете со мной, чтобы не было разговоров. Посидите рядом, просто поприсутствуете.

— Ладно, договорились. — мне показалось, что Супрунец даже обрадовалась, что я не стал ничего больше требовать: — Я через десять минут выйду. Ты же на машине?

Локация — Городская прокуратура.

В кабинет помощника прокурора я сунулся без стука:

— Еще раз здравствуйте. Я приехал.

— Ждите в коридоре. — гаркнула злая женщина и я многозначительно посмотрел на Ольгу Борисовну, которую я усадил на стул у соседнего кабинета.

Монахова просидела в кабинете минут пятнадцать, после чего вышла в коридор, тщательно заперла дверь и пошла куда-то, в самый дальний кабинет на этаже.

Я посидел минут пять, мне стало скучно, и я улегся на составленные в ряд стулья, благо были они не жесткие и разномастные, как у нас в РОВД, а вполне приличные и мягкие, дремать на них было удобно.

— Ты что делаешь? Тебе плохо? — наверное, я действительно задремал, так как не слышал шагов, очнулся только увидев склонившееся на до мной, озабоченное лицо Ольги.

— Нет, просто надоела, как эта… комедию ломает. Вы отойдите в сторонку и не вмешивайтесь…

— Ну ладно. — Супрунец растеряно улыбнулась, но отошла метров на десять, наблюдая за мной из противоположного края коридора.

— Молодой человек, вы что, ночлежку нашли? — Через несколько минут меня за плечо дернул мужчина в строгом костюме: — Здесь вообще-то прокуратура…

— Я прошу прощения, но я с ночного дежурства… — я сел на стул, потер глаза и сладко потянулся: — Но помощник прокурора Монахова меня уже час здесь держит, а у меня сил нет со сном бороться.

— Если она вас не принимает, значит у нее дела, здесь, вообще-то….

— Да, здесь не собес, а прокуратура, все заняты очень важными делами, но я прекрасно знаю, что именно Монахова меня специально маринует в коридоре, а сама там, в последнем кабинете справа, или чай пьет, или просто треплется. — мстительно заложил я злую тетю.

Мужик в костюме саркастически хмыкнул и начальственным шагом двинулся в, указанном мной, направлении.

Не знаю, что застал в крайнем кабинете дядя в костюме, но через несколько секунд оттуда выскочила Монахова с красным лицом, и, падая со своих, высоких каблуков, почти бегом двинулась ко мне, а из покинутого ей кабинета продолжал доносится начальственный рык.

— Зайди. — Монахова долго и нервно ворочала ключом в замке, наконец открыла дверь, после чего, запустив меня в кабинет, накинулась на меня: — Громов, ты что устроил тут? Ты что, прокуратуру с ночлежкой спутал!

— Вы меня опрашивать будете или мне опять уйти?

Буркнув что-то нелицеприятное под нос, помощник прокурора прошла к столу и зло загремела выдвижными ящиками, я же, приоткрыв дверь, чтобы моя начальница из коридора имела возможность слышать все, происходящее в кабинете, прошел к столу и уселся напротив хозяйки кабинета.

— Паспорт давай. — Монахова вытащила из стола какой-то бланк и начала заполнять его.

— Я его не взял с собой…

— Паспорт обязателен.

— Нет, вы мою личность установили в позапрошлую и прошлую нашу встречу, паспорт я вам показывал, а каждый день паспорт носить я не обязан.

— Удостоверение давай!

— Я его тоже с собой не взял. –я нащупал пальцем, спрятанное в носок, служебное удостоверение и нагло оскалился.

Монахова так скрипнула зубами, что я испугался за целостность ее зубной эмали.

— Вы меня извините. — На пороге появилась Ольга Борисовна: — Разрешите мне поприсутствовать при опросе.

— Вы еще кто такая? Очередной адвокат? — рявкнула помощник прокурора.

— Нет, я начальник отдела дознания, в котором работает этот сотрудник. Мне кажется, что мое присутствие будет целесообразно.

— Я сама разберусь, кому тут можно присутствовать! — Монахова ударила ладонью по столу, но увидев, что я одеваю шерстяную шапочку с неприличным названием, замолкла, тяжело вздохнула, и процедила: — Хорошо, садитесь, раз ваш сотрудник без взрослых не может себя вести нормально.

Несколько минут я диктовал, сердито скрипящей шариковой ручкой по бумаге, Монаховой свои данные, после чего мы, наконец-то приступили к самому опросу.

— Громов, в городскую прокуратуру поступило заявление гражданина Фролова Л. Г. о том, что вы, путем вымогательства, шантажа и применения физической силы отобрали у него предприятие, а именно ломбард, расположенный по адресу…

Мне показалось, что Ольга Борисовна сейчас рухнет со стула от такой неожиданной новости о скрытой стороне жизни ее сотрудника.

— А что, вы этого не знали? — Монахова смятение моей начальницы тоже заметила и ехидно