Смерть Канарейки - Стивен Ван Дайн

Вся беседа произвела на меня впечатление совершенно бесполезной. Если бы Маркхэм действительно надеялся получить в результате какую-нибудь информацию, то он был бы жестоко разочарован. Однако я понял, что он просто старался оправдать этот предпринятый им необычный шаг и проложить к карточной игре путь, который требовал Ванс. Впрочем, когда для этого настало время, то сделать это оказалось нетрудно.

Было почти одиннадцать часов, когда Маркхэм внес свое предложение. Его тон был любезен и небрежен, но я знал, что он заранее исключал возможность отказа. Впрочем, отказа и не последовало. Кливер и Спотсвуд, казалось, оба искренне приветствовали возможность заняться картами вместо неприятного разговора. Тут же к ним присоединились Ванс и Аллен. Один Мэнникс отклонил предложение. Он пояснил, что знает игру только в общих чертах и не любит ее, впрочем, он выразил горячее желание смотреть, как играют другие. Ванс попробовал переубедить его, но безуспешно, и, в конце концов Маркхэм приказал слуге приготовить карточный стол на пятерых.

Я заметил, что Ванс дождался, пока Аллен займет свое место, а потом опустился на стул справа от него. Кливер сел слева от Аллена, рядом с ним сел Маркхэм, Мэнникс поставил свой стул между Маркхэмом и Кливером, а Спотсвуд сел справа от Ванса.

Кливер первым предложил довольно ограниченную ставку, но Спотсвуд сразу назвал гораздо большую сумму. Затем Ванс еще больше повысил ставку и, так как Маркхэм и Аллен выразили свое согласие, его предложение было принято. От конечной суммы у меня перехватило дыхание, и даже Мэнникс тихонько присвистнул.

Не прошло и десяти минут игры, как стало ясно, что все пятеро сидящих за столом были первоклассными игроками. Казалось, что приятель Ванса Аллен первый раз за вечер нашел свое место и чувствовал себя совершенно свободно.

Первые две руки были Аллена, а третья и четвертая – Ванса. Затем последовала короткая полоса удачи для Спотсвуда, а немного спустя взял каре валетов, которое легко поставило его во главе, и Маркхэм. Таким образом, проигрывал пока один Кливер, но в следующие полчаса он возместил большую часть своих потерь. Затем в течение некоторого времени удача распределялась почти равномерно для всех. Но скоро Кливер и Спотсвуд начали отчаянно проигрывать.

К половине первого общество сильно помрачнело, ставки были так высоки и росли так быстро, что даже для состоятельных людей, а ими, несомненно, были все играющие, – суммы непрерывно переходили из рук в руки, – составляли довольно значительный расход.

Около часу, когда игра достигла значительного напряжения, я заметил, что Ванс бросил на Аллена быстрый взгляд и провел платком по лбу. Новому человеку этот жест показался бы совершенно естественным, но я так хорошо знал манеры Ванса, что тут же уловил его наигранность. В то же время я увидел, что именно Аллен в эту минуту мешал карты, готовясь сдавать их. Тут ему, очевидно, в глаза попал дым от сигары, потому что он зажмурился, и одна карта упала на пол. Быстро подняв ее, он перетасовал колоду и пододвинул ее Вансу снять.

Игра была каре валетов, и на столе еще оставалось столько денег, сколько могло составить небольшое состояние. Кливер, Маркхэм и Спотсвуд спасовали. Решение, таким образом, предоставлялось Вансу, и он открыл необычайно большую сумму. Аллен сразу положил свои карты, но Кливер остался. Затем Маркхэм и Спотсвуд оба выбыли, оставляя поле битвы за Вансом и Кливером. Кливер вытащил одну карту, а Ванс, который открывал – две, предложил обычную ставку, но Кливер немедленно ее поднял. Ванс в свою очередь сделал то же самое, но Кливер не сдавался и предложил еще большую сумму, чем вначале. Ванс поколебался и предложил ему открыть. Кливер торжественно протянул руку.

– Чистый флеш, – объявил он. – Можете вы меня побить?

– Куда уж мне, – уныло ответил Ванс. Он положил свои карты лицом вверх. У него было четыре короля.

Приблизительно через полчаса Ванс снова достал свой платок и провел им по лицу. Как и в первый раз, я заметил, что сдавать карты должен был Аллен, и что игра опять была каре валетов. Аллен на миг задержался, чтобы отхлебнуть из своего стакана и зажечь сигарету… Затем, после того как Ванс снял карты, он перетасовал их.

Кливер, Маркхэм и Аллен спасовали, и Ванс снова открыл. Кроме Спотсвуда, никого не осталось, и на этот раз борьба происходила между ним и Вансом. Спотсвуд попросил одну карту, Ванс не взял ни одной. Наступило напряженное молчание. Мне показалось, что атмосфера была насыщена электричеством, другие, казалось, тоже ощущали это, потому что они следили за игрой с необычным вниманием. Ванс и Спотсвуд, однако, окаменели в позах снисходительного спокойствия. Я пристально наблюдал за ними, но не мог уловить ни малейшего намека на какое бы то ни было чувство. Ванс начинал первым. Не говоря ни слова, он пододвинул груду тяжелых фишек к центру стола – теперь сумма намного превосходила ставки, которые были сделаны за вечер. Но Спотсвуд немедленно присоединил к фишкам Ванса груду своих. Затем он спокойно пересчитал оставшиеся у него фишки и подтолкнул их на середину стола, негромко сказав.

– На все.

Ванс еле заметно пожал плечами.

– Вы выиграли, сэр. – Он любезно улыбнулся Спотсвуду и повернул свои карты вверх лицом. Он держал четыре туза.

– Черт бы вас побрал! Ведь это покер! – воскликнул Аллен с усмешкой.

– Это покер! – воскликнул Маркхэм. – Остаться ни при чем с четырьмя тузами, когда на столе столько денег.

Кливер тоже проворчал что-то в знак своего недоумения, а Мэнникс неодобрительно поджал губы.

– Я, понимаете ли, мистер Ванс, никого не хочу затронуть, – сказал он, – но когда наблюдаешь за такой игрой глазами делового человека, то поневоле скажешь, что вы сдались слишком рано.

Спотсвуд поднял на него глаза.

– Вы не правы, джентльмены, по отношению к мистеру Вансу, – сказал он. – Он играл безукоризненно. Даже с четырьмя тузами его сдача совершенно правильна.

– Конечно, правильна, – поддержал его Аллен. – Вот это была схватка!

Спотсвуд кивнул и, обратившись к Вансу, сказал:

– Так как, по-видимому, точно такая же ситуация никогда не повторится снова, то самое малое, что я могу сделать, чтобы выразить свое восхищение вашим замечательным расчетом, – это удовлетворить ваше любопытство. У меня не было ничего.

Спотсвуд положил карты на стол и перевернул их. У него была пятерка, шестерка, семерка и восьмерка треф и валет червей.

– Не могу согласиться с вами, мистер Спотсвуд, – заявил Маркхэм. – Мистер Ванс мог так легко обыграть вас, а сдался.

– Но рассмотрите положение, – Спотсвуд говорил негромким ровным голосом. – После того, как мистер Кливер и вы спасовали, а я все-таки остался, хотя мистер Ванс предложил такие высокие ставки, само собой разумелось, что у меня должен быть либо стрит, либо флеш, либо стрит-флеш. Думаю, что могу считать себя, без ложной скромности, настолько хорошим игроком, чтобы оставаться и без этого.