Окно Иуды - Джон Диксон Карр

Несколько минут назад вы слышали показания профессора Паркера; он опознал этот кусок пера как последний недостающий фрагмент и сообщил, почему он сделал такие выводы. Как же мой ученый коллега объяснит появление фрагмента пера в таком месте? Хочу отметить, что я не желаю насмешничать над представителями обвинения, которые добросовестно вели это дело, храня объективность в отношении подсудимого и предоставляя защите всю свободу, на которую мы могли рассчитывать. Но что я могу сказать? Подумайте сами, насколько нелепым выглядит предположение о том, что Джеймс Ансвелл в бешенстве прикончил Эйвори Хьюма и в это же время кусочек пера от стрелы попал в отверстие за дверной ручкой. Можете ли вы придумать способ, сколь угодно оригинальный, который не показался бы смехотворным?

Итак, вы услышали достаточно причин, по которым обвиняемый не мог приблизиться ни к арбалету, ни к чемодану. Впрочем, никто и не утверждал, что он к ним приближался. То же самое относится к фрагменту пера и нити на стержне. Думаю, вы согласитесь со мной, что это нехитрое приспособление было подготовлено заранее, однако Ансвелл никогда прежде не бывал в доме. Механизм управлялся исключительно снаружи комнаты и предназначался для того, чтобы вытолкнуть ручку, действуя с другой стороны, однако Ансвелл находился внутри, а дверь была заперта на засов. Как я сказал, невозможно связать обвиняемого с этими уликами, не впадая в нелепицу, и чем больше вы станете об этом думать, тем очевиднее все это вам покажется, иначе вы просто сборище тугод… иначе вы не те мудрые английские присяжные заседатели, каковыми я вас считаю.

Итак, перо находилось там. Оно туда каким-то образом попало – обычно в таких местах перья не торчат. Рискну предположить, что, вернувшись сегодня вечером к себе и открутив ручки от всех дверей в доме, а потом пройдя по своей улице и сняв все дверные ручки у соседей, вы не найдете ни одного пера ни в одном окне Иуды. Осмелюсь пойти на еще больший риск и скажу, что существует лишь один набор обстоятельств, при которых в окне Иуды можно найти и перо, и механизм с ниткой. Сорванная со стены стрела не имеет к этому никакого отношения, если не считать возможности использовать одурманенного наркотиком человека в роли козла отпущения. Я уже намекал на эти обстоятельства раньше: некто, стоящий за дверью, запертой на засов, выпустил стрелу в сердце Эйвори Хьюма, стреляя почти в упор.

С вашего позволения, я постараюсь описать вам, каким образом преступление было совершено, и показать, как известные нам факты поддерживают мою версию событий, опровергая версию обвинения.

Однако прежде я чувствую себя обязанным вернуться к одному обстоятельству. Невозможно игнорировать жука на носу и необъяснимое заявление в зале суда. Господа присяжные заседатели, вчера днем вы услышали, как обвиняемый произнес вопиющую ложь, – он солгал единственный раз на этом процессе, признав свою вину. Тот факт, что он не находился тогда под присягой, возможно, и склонил вас к мысли, что он говорит правду. Теперь вам известно, почему он сделал это признание. Вероятно, его не волновал тот факт, что он выносит себе приговор, – другие усердно трудились над этим без его участия. Вам решать, является ли его признание хорошим или дурным поступком. Теперь я имею право встать и обвинить своего клиента во лжи, потому что он сказал, что заколол Эйвори Хьюма стрелой, перо от которой порвалось во время борьбы. Вы не можете и не имеете права вынести обвинительный приговор, если не верите этому утверждению. Однако вы не можете и не имеете права ему поверить, и я объясню почему.

Господа присяжные заседатели, вот как, по нашему мнению, было на самом деле совершенно это преступление…

16:32–16:55. Из заключительной речи прокурора, говорит сэр Уолтер Шторм.

– …Так что моему ученому коллеге нечего бояться. Я скажу вам то, что, возможно, намеревался сообщить в своей речи его честь судья: если показания со стороны обвинения показались вам неубедительными, значит со своей задачей мы не справились, и ваш долг – оправдать обвиняемого. Не думаю, что кто-нибудь из вас может заблуждаться на этот счет, особенно после моей вступительной речи. Обязанность доказать вину лежит на плечах обвинения, и я всегда стараюсь об этом помнить, представляя дело присяжным заседателям.

Однако моя обязанность также состоит в том, чтобы собирать и демонстрировать убедительные факты, которые свидетельствуют против обвиняемого. Я перечислил эти факты во время вступительной речи и неоднократно говорил о них во время всего процесса. Теперь я спрашиваю вас: если отбросить в сторону чувства, сколько из этих фактов было на самом деле исправлено или опровергнуто?

Мой ученый коллега сделал достойную и весьма интересную попытку по-своему их объяснить, однако должен признать, у него это не получилось.

Что мы имеем в остатке? Обвиняемый был найден с заряженным пистолетом в кармане. Он отрицает, что взял его с собой из дома; кто может подтвердить его слова? Свидетель Грэбелл, чьи манеры вы могли оценить во время моего допроса. Получается, только он видел покойного в «Комнатах Дорси» в пятницу утром. Как мог посторонний пробраться туда никем не замеченный? Откуда у него ключи от квартиры обвиняемого? Почему, собственно говоря, Грэбелл вытряхивал в темноте корзину, которую, по его же словам, почистили две недели назад? Понятия Грэбелла о чести и честности вызывают сомнения, а он остается единственным свидетелем по данному вопросу. Кто еще мог дать, пусть косвенное, подтверждение того, что Эйвори Хьюм украл пистолет? Только Реджинальд Ансвелл. Однако здесь, должен признаться, я ступаю на зыбкую почву. Господа присяжные заседатели, скажу честно: когда он рассказал нам историю, которая должна была подтвердить виновность подсудимого, я ему не поверил. Он появился здесь как свидетель защиты, и я ему не поверил. Вам решать, воспользовался ли его словами мой ученый коллега в своих целях, – мы его примеру не последуем и не станем опираться на ложные показания, будь они сделаны со стороны защиты или обвинения. При этом Реджинальд Ансвелл – тот самый свидетель, который беседовал с Грэбеллом о пистолете. Если мы узнали, что свидетель солгал во второй половине своих показаний, должны ли мы поверить в искренность первой?

Если обвиняемый все же взял с собой пистолет, направляясь в гости к мистеру Хьюму, то он задумал свое преступление заранее. Я полагаю, так оно и было.

Какие факты у нас остаются? Отпечатки пальцев на стреле. Такого рода улики сложно опровергнуть. Они определенно свидетельствуют о том, что обвиняемый касался стрелы независимо от того, прав или нет мой