Под конвоем лжи - Дэниел Сильва

Метрдотель проводил их к столу. Поуп не мог оставаться в баре, так как оттуда он не услышал бы их разговора. Ему нужно было сесть за соседний столик. Посмотрев через раскрытую дверь обеденного зала, Поуп увидел, что ближайший к ним столик пуст, но на нем стоит табличка «ЗАНЯТО». «Это не беда», — подумал он. Выйдя на улицу, он помахал сидевшему на водительском месте Дикки. Тот выбрался из машины и перешел через улицу.

— В чем дело, Роберт?

— Мы будем обедать в ресторане. Мне нужно, чтобы ты заказал столик.

Поуп отправил Дикки для переговоров с метрдотелем. Но едва тот успел заикнуться о столике на двоих, как распорядитель ресторанной жизни нахмурился и принялся качать головой и размахивать руками. Мест у них нет, объяснил он, и даже надеяться не на что. Тогда Дикки наклонился и прошептал ему на ухо что-то такое, отчего метрдотель сразу сделался белым, как его крахмальная манишка, и задрожал. Через полминуты Поуп и Дикки сидели за столиком по соседству с тем, который занимали Питер Джордан, Шеперд Рэмси и их спутницы.

— Что ты сказал ему, Дикки?

— Я сказал, что если он сейчас же не усадит нас за этот столик, я вырву у него кадык и брошу вон в ту кипящую кастрюлю.

— Что ж, клиент всегда прав. Я никогда об этом не забываю.

Они открыли меню.

— Думаю, надо взять и то, и другое. А как по-твоему, Роберт, они подают здесь сосиски с картофельным пюре?

— Сомневаюсь. Лучше попробуй курицу в вине. А теперь сиди тихо, а то я не слышу, о чем болтают эти янки.

* * *

После обеда вслед за Джорданом отправился Дикки. Он наблюдал, как американцы усадили женщин в такси и не спеша пошли по Стрэнду.

— Ты мог бы, по крайней мере, быть полюбезнее.

— Извини, Шеперд. Но мне было не о чем с ними говорить.

— А разговаривать вообще незачем! Немножко выпили, немножко посмеялись, а потом тебе нужно было только отвезти ее к себе домой и покувыркаться с ней в постели. Никаких разговоров с нею тебе не потребовалось бы.

— Я, к сожалению, заметил, что она пользуется ножом для того, чтобы проверить свою губную помаду.

— Ты хоть знаешь, какие чудеса она может выделывать этими самыми губами? Ты, наверно, даже не обратил внимания, что у нее под платьем ничего не было! Мой бог, Питер, у этой девчонки едва ли не самая худшая репутация во всем Лондоне.

— Очень жаль, что разочаровал тебя, Шеперд, но она меня нисколько не заинтересовала.

— Ладно, а когда ты собираешься начать интересоваться?

— О чем ты говоришь?

— Шесть месяцев назад ты клятвенно заверил меня, что начнешь встречаться с женщинами.

Джордан закурил сигарету и сердито помахал в воздухе спичкой.

— Я был бы рад познакомится со взрослой умной интересной женщиной. И мне совершенно не нужно, чтобы ты подсовывал мне испорченных глупеньких девчонок. Послушай, Шеп, мне очень жаль...

— Нет, ты прав. Это совершенно не мое дело. Дело просто в том, что моя мать умерла, когда отцу было сорок. Он так и не женился вновь и в результате умер одиноким, обиженным на весь мир стариком. Мне совершенно не хочется, чтобы с тобой случилось то же самое.

— Благодарю тебя, Шеперд, со мной такого не случится.

— Ты никогда не сможешь найти вторую такую же женщину, как Маргарет.

— Лучше расскажи мне что-нибудь такое, чего я сам не знаю. — Джордан поднял руку, подзывая такси. — Может быть, тебя подвезти?

— Знаешь, у меня есть определенные планы.

— Шеперд!

— Через полчаса она придет ко мне в комнату. Я не мог устоять. Прости меня, дружище, но плоть слаба.

— Тут не только в плоти дело. Желаю хорошо провести время, Шеп.

Такси тронулось с места. Дикки поднял голову, высматривая свой фургон. Через несколько секунд Поуп подъехал к тротуару, Дикки забрался в кабину. Они приехали следом за такси обратно в Кенсингтон, увидели, как Питер Джордан вошел в дверь своего дома, и оставались там еще полчаса, пока не прибыла ночная смена.