Террористка Иванова - Эдуард Володарский

— Свидетель, вы свободны, — сказала Алевтина Петровна. — Можете занять свое место в зале. Кто там следующий?

Малыш в шерстяном комбинезончике сидел на коленях у Галки и энергично сосал из бутылочки с питательной смесью. Пухлые щечки ходили ходуном, а выпученные глазки были полны блаженства.

— Смотри, все сожрал, — сказала Галка с улыбкой. — Вот это аппетит!

Витька присел рядом на кровать.

— Может, позвонишь отцу?

— Зачем? — спросила Галка.

— Ну, как там суд идет? Или уже кончился?

— Когда кончится, папка сам позвонит. И тетя Полина позвонит. Не психуй ты, Витька, все будет нормально. Они скоро приедут! Папка сказал, тете Полине срок условный дадут.

— Он-то откуда знает? — недоверчиво посмотрел на нее Витька.

— А он с судьей разговаривал. Она ему обещала. Так что сиди и не дергайся — все будет хорошо.

— Сейчас с Мишенькой гулять пойдем, а там и папка приедет.

Голос судьи Блинковой гремел на весь зал:

— …Приговорить к четырем годам заключения в колонии строгого режима. Приговор вступает в силу с момента оглашения. Подсудимую заключить под стражу с момента оглашения приговора. Приговор может быть обжалован в вышестоящей судебной инстанции в течение десяти дней.

Пилюгин стоял, словно оглушенный. Когда Блинкова произнесла «приговорить к четырем годам заключения в колонии строгого режима», он вздрогнул, ему показалось, что он ослышался. Майор вскинул голову, вопросительно посмотрел на судью, но Алевтина Петровна ледяным голосом дочитала приговор, захлопнула папку, зыркнула в сторону Пилюгина и покинула зал.

Полина вышла из клетки, и милиционер надел ей наручники. Пилюгин встретился с ней взглядом, ему показалось, что она что-то тихо произнесла, но он не услышал — застыл, как пришибленный, и не мог шевельнуться. За спиной раздались голоса сослуживцев:

— Ну, и как это понимать? Она что, белены объелась?

— А что ты от нее хотел? Каменная баба! И так скажи спасибо — прокурор шесть лет требовал, а она только четыре дала.

— Да ведь все про условный срок говорили!

— Мало ли чего говорили…

— Да она сама Пилюгину условный обещала!

— Мало ли чего обещала… Михаил Геннадьевич, может, случилось что?

А Полину милиционеры уводили из зала. В дверях она обернулась, улыбнулась Пилюгину, и дверь за ней закрылась. Пилюгин издал горлом рыкающий звук и рванул к двери в судейскую комнату.

Алевтина Петровна, увидев выражение его лица, попятилась к стене, пробормотала:

— Ты чего, Пилюгин? Ты смотри… чего вызверился?

— Ты… ты… — Пилюгин вдруг начал заикаться, сжал кулаки. — Кинула меня, да? Довольна? Ты же ведьма! Ты не за справедливость! Ты от зависти! Мужики на тебя не смотрят, вот ты и злобствуешь!

— Как бы не пожалеть тебе, Пилюгин, о своих словах, — придя в себя, холодно и спокойно ответила Алевтина Петровна. — Вон отсюда!

— С-стерва… — прохрипел Пилюгин и хлопнул дверью.

Он вышел из здания суда и почти столкнулся со своими сослуживцами. Хотел обойти их, но Тулегенов остановил:

— Михаил Геннадьевич…

— Идите, ребята, работайте… мне одному побыть надо, устал я… — Пилюгин пошел по улице, но через несколько шагов обернулся: — Работайте, я вам сказал! Чего стоите?

В пивной был жарко, сильно накурено. Шумела орава молодых парней в кожанках за тремя сдвинутыми столами. Пиво там лилось рекой. Рядом сидели компании поменьше, гул голосов стоял в воздухе. Трое официантов в красных рубахах и черных брюках бесшумно передвигались по залу с подносами, уставленными кружками с пивом и тарелками с закуской.

Пилюгин сидел в углу у большого окна, перед ним стояли несколько пустых кружек, одна полная и большая тарелка с кусками воблы и редиской. Напротив Пилюгина сидел похожий на бомжа пожилой человек, в потертой куртке, небритый и опухший. Майор курил и угрюмо смотрел в окно на вечернюю улицу. Потом поднял руку, щелкнул пальцами. Тут же подлетел официант.

— Давай, сынок, еще водочки принеси, — сказал Пилюгин и посмотрел на бомжа. — Выпьешь?

— Премного буду благодарен, — закивал бомж, приложив руку к сердцу.

— Две соточки принеси и пивка пару кружек.

Официант молча исчез. Пилюгин, прищурившись от табачного дыма, спросил:

— Ну, и дальше что?

— А что дальше? Квартиру она продала, она же владелица, а меня — на улицу.

— В суд подавал?

— Подавал… Судье Блинковой два часа про свою жизнь рассказывал, документы всякие принес. Я ж коренной москвич в третьем поколении… Судья вроде вошла в мое положение, говорит: «Безобразие, конечно. Ладно, говорит, разберусь, я вам помогу обязательно…» — бомж шумно вздохнул и принялся пить пиво, потом попросил: — Сигареткой не угостите?

Пилюгин дал ему сигарету.

— Дальше-то что?

— А что дальше? Кинула меня судья Блинкова, как последнего лоха. Вышло, что супружница моя поступила правильно, квартира — ее собственность и мое выселение правомочно. Вот и вся справедливость.

— Вот и вся справедливость… — задумчиво повторил Пилюгин.

Официант принес водку и пиво. Пилюгин взял свою рюмку.

— Тебя как зовут-то?

— Константин Степанович…

— Ну, давай, Степаныч, за справедливых судей, — Пилюгин опрокинул рюмку в рот, взял с тарелки редиску, громко захрустел.

— За справедливых судей, — повторил бомж. — Хотя таких не бывает… — и выпил мелкими глотками, морщась и содрогаясь.

— А ты философ, — усмехнулся Пилюгин и достал мобильник. — Игорек, ты? Слушай, меня до дому доставить надо, а то я лыка не вяжу, за руль садиться не могу. И настроение у меня чернильное — сидеть не могу, лежать не могу, стоять не могу — надо будет посмотреть, не смогу ли я висеть…

Уже давно стемнело, в домах зажглись окна, а Галка и Витька все сидели на лавочке у подъезда. Они ждали, но Полина и Пилюгин не приходили. Галка в который раз набрала номер отца.

— Ничего не понимаю, почему не отвечает?

Витька тоже набрал номер.

— И мама не отвечает…

— Ну, куда они могли провалиться? — Галка с досадой стукнула себя кулачком по колену. — Он же сказал: «Сразу после суда позвоню»… — Вдруг какая-то мысль пришла ей в голову и она вновь взялась за мобильник: — Товарищ Тулегенов, это Галя Пилюгина. Скажите, а где папа? До сих пор на работе? А где? А как суд закончился? Да? Ой… а как же? Да вот мы сидим у дома и ждем, ждем… А сколько же ей дали? Ой… Извините… — Галка отключила телефон и посмотрела на Витьку.