Музей идеальных фигур - Дарья Калинина

Аделаида не стала сразу же огорошивать Пухликова новостью. Разговор, к которому она шла так долго, заслуживал более подходящей обстановки. Все-таки Аделаида была профессиональной актрисой, она уже много лет выступала на сцене и поэтому хорошо знала, что для успеха спектакля важны не только хороший сценарий и игра актеров, но также и декорации.

Артистичная натура Аделаиды требовала от нее драматического исполнения такой важной сцены. Аделаида не могла воссоединиться со своим отцом, просто признавшись ему, что она его родная дочь, выросшая и добившаяся в жизни успеха без всякого участия родителя. Нет, Аделаиде хотелось совсем иного. И она решила попробовать себя в совсем не свойственной ей роли – драматурга. Она написала пьесу, в которой ей самой отводилась главная роль.

– Я решила проучить отца. Если он не узнал во мне собственную дочь, то должен был поплатиться за это.

И Аделаида приступила к осуществлению своего плана. Она не сомневалась – у нее все получится. Ведь не случайно, что Пухликов сам подошел к ней. Значит, пришел для него час отмщения.

Надо сказать, что Аделаида хоть и унаследовала от матери редкостную доброту и бескорыстность, но простить папашу все же не могла. Старая обида вновь всколыхнулась в ней с новой силой. И теперь она хотела не прощения и примирения с отцом, а лишь его горького раскаяния. Аделаида была не глупа, она хорошо разбиралась в людях, так что быстро поняла: признайся она Пухликову, что она его дочь, сейчас, он всего лишь посмеялся бы над курьезностью ситуации и вновь исчез из жизни Аделаиды.

– А мне хотелось, чтобы отец был со мной. Наверное, я задумала глупость, но в тот момент я была готова на все, лишь бы удержать его рядом с собой.

– Так что же… Ты флиртовала с собственным отцом?

По лицу Аллы Георгиевны было видно, что она не одобряет такое поведение дочери.

– Это гадко! – произнесла она строго. – Ты поступила очень плохо!

– Пусть так, – согласилась Аделаида. – Но я достигла своей цели. Пухликов влюбился в меня и…

– Позволь тебя остановить, – вмешался Залесный. – Могу сказать, что Пухликов в первую очередь влюбился в твою квартиру. Ты сама шла всего лишь приложением к этой квартире, вероятно, совсем ненужным.

– И что с того? Все равно я достигла своей цели! Пухликов женился на мне!

– Чтобы разорить! Он поступил так с твоей матерью и со второй женой собирался поступить так же. Он уже подыскивал покупателя на их общий дом. Он собирался выгнать женщину на улицу. И только его смерть помещала осуществлению этого плана.

– И вообще, что за дикая идея – выйти замуж за своего отца? – поразилась Алла Георгиевна. – Откуда у тебя даже мысль такая могла появиться?

– Мне казалось, что это хорошая мысль.

– А как же Валерочка? Ведь он твой жених!

– Валеру я уговорила мне помогать. Я планировала сразу же после того, как мы распишемся, отвезти отца в одно место, где и рассказать ему правду.

– Что? Ты надеялась на его раскаяние?

Залесный не скрывал своей иронии.

– У тебя ничего бы не получилось.

Валерий, который присутствовал при разговоре, но до этого момента не произнес ни слова, поднял голову:

– Я тоже говорил ей об этом! Но Ада вбила себе в голову, что должна отплатить отцу его же монетой. Она прямо помешалась на этой идее. Она мне сказала, что я должен выбрать, с ней я, или же она действует в одиночку без меня.

И так как Валера искренне любил свою возлюбленную, то он согласился ей помочь.

– Я не мог оставить Аду наедине с этим человеком. Кто его знает, что ему там взбрело бы в голову? А вдруг он бы ей не поверил? Или полез бы в драку? Или… или вообще решил, что неважно, кем она ему приходилась раньше, теперь-то она его жена, и он имеет на нее все права?

Одним словом, хотя Валере совершенно не нравилась затея Аделаиды выйти замуж за своего отца, а затем признаться ему в том, кто она такая на самом деле, поставив его, как ей представлялось, в унизительное положение. Валера же считал, что горбатого лишь могила исправит. И что если человек регулярно подличает, то надеяться на его раскаяние лишь оттого, что он попал в расставленную ему ловушку, вряд ли стоит.

– Но я не мог ее оставить одну участвовать в этом безумстве, – жалобно произнес Валерий, обращаясь к Алле Георгиевне. – Тетя Алла, вы же меня понимаете?

– Понимаю и ничуточки на тебя не сержусь, Валерочка. Это все затея моей дочери. А ее саму ослепили гнев и обида на отца.