Солнце ночи - Карина Тихонова

Прошло два дня. Мы с Глебом обсуждали наши дальнейшие планы, подавляя тоскливую мысль о том, есть ли у нас будущее?

Ответить на этот вопрос мог только один человек, живший рядом со мной в соседнем номере. Но мы ни разу не сталкивались с ним ни в коридоре, ни в ресторане.

Светлана явно игнорировала свои обязанности. Похоже, все ее мысли были обращены в будущее, к предстоящему ответственному заданию, не связанному с этим городом. Приближалась какая-то развязка, и это ощущение добавляло напряжения в и без того напряженную атмосферу отеля. Гости все чаще заказывали еду в номера, а если встречались на лестнице или в холле, торопились прошмыгнуть мимо, едва поздоровавшись.

Никто не останавливался, чтобы обсудить последние животрепещущие новости, никто не произносил ни одного лишнего слова. Атмосфера царила унылая и настороженная.

Глеб поправился окончательно, и мы стали подолгу гулять вдоль берега. Хотя уходили мы из отеля не для того, чтобы прогуляться, а для того, чтобы откровенно побеседовать.

— Как ты думаешь, каким образом камень попал к Альберту? — спросил Глеб. — По всему выходило, что камень утащил Макаров. Я проверил тайник в тот день, когда мы выходили в море. Камень был на месте. Конечно, Альберт мог его найти, пока я нырял, но как-то слабо верится. А что, если камень попал к Альберту после нападения на Макарова?

— Каким образом? — удивился Глеб.

— Очень простым! Предположим, что убийца нашел «Солнце ночи» и продал его Альберту!

Глеб обдумал мое предположение.

— Возможно, конечно, — сказал он неуверенно. — Только ответь мне на один вопрос: почему Макаров прятал в кроссовке подделку, а не настоящий камень?

— Понятия не имею! — ответила я. И добавила: — Наверное, мы этого уже никогда не узнаем.

Мы вернулись в отель к обеду и стали свидетелями странной сцены. Перед ступенями террасы стоял белый «лимузин». Шофер скучал, сидя в салоне.

— Кто-то уезжает, — сказал Глеб, кивая на машину.

— Неужели уже можно? — обрадовалась я. — Тогда и мы будем собираться!

И мы, не сговариваясь, ускорили шаги. В холле собралось непривычно много народу: режиссер Палянский с супругой, Светлана и Ольга. А у самой двери стоял следователь Олег Андреевич. Если он действительно следователь.

Мизансцена выглядела следующим образом: Ольга курила сигарету за сигаретой, пепельница перед ней была доверху наполнена окурками и пеплом. Светлана сидела на подлокотнике кресла, болтала ногой и с интересом разглядывала действующих лиц. Олег Андреевич внимательно слушал режиссера, на его лице застыло выражение вежливого сочувствия. Анечка, как обычно, безмолвствовала.

— Что значит, «просим задержаться»? — бушевал Палянский. — Меня в Москве работа ждет! Понимаете, работа!

— Я вас не задерживаю, — ответил Олег Андреевич. — Просто прошу остаться на пару дней. До окончательного выяснения обстоятельств нападения на Макарова.

— Господи! Мы-то здесь при чем?!

— Есть соображения, — туманно выразился следователь. Его глаза скользнули по фигуре Анечки, в глубине зрачков вспыхнули и погасли хищные искры.

— Нет, это какое-то сумасшествие! — застонал Палянский.

— Григорий Михайлович, если вы так уж хотите, можете ехать, — сказал Олег Андреевич. — Но у нас примета есть: кто отказывается помогать органам, становится пожизненным неудачником. — Он весело рассмеялся и добавил: — Примета верная! Не раз проверено!

У Палянского отвисла нижняя челюсть. Светлана засмеялась, глядя на его растерянное лицо.

— Григорий Михайлович не верит в приметы, — сказала она.

Режиссер наконец взял себя в руки. Закрыл рот, сердито насупился.

— Ну, хорошо, — сказал он раздраженно. — Если вы так настаиваете… Придется сдать билеты. Черт, снова денежные потери…

Он шумно вздохнул и нахохлился. Ольга погасила тлеющий окурок, встала из кресла и сказала, обращаясь к следователю:

— Я хочу сделать заявление.

Следователь обернулся к ней.

— Это я убила Витьку, — сказала Ольга так спокойно, словно сообщала, что вода в море уже теплая. — То есть, господина Макарова.

Реакция на это заявление последовала разная. На лице следователя отчего-то мелькнуло разочарование. Светлана недоверчиво скривила губы, словно говоря: «Все ты, матушка, врешь! Знаем мы, кто его убил!»

Палянский снова раскрыл рот, переводя глаза с Ольги на Анечку. Анечка смотрела в окно, взгляд ее был пустым и равнодушным. Мне стало очень страшно, потому что я все поняла. Кусочки мозаики, рассыпанные по всем прошедшим дням, неожиданно легли в четкий, понятный глазу узор.

— Вы? — недоверчиво переспросил Олег Андреевич. — И по какой причине?

— По причине давней неприязни, — ответила Ольга не задумываясь. — Мы познакомились очень давно, двадцать шесть лет назад. У нас был роман, после чего Витька меня бросил.

— Но это еще не повод для убийства, — сказал Олег Андреевич.

— Нет, — согласилась Ольга. — Не повод. Тогда, двадцать пять лет назад, я родила ребенка… девочку. И оставила ее в роддоме, потому что испугалась.

— Ведьма! — неожиданно сказал Палянский. Все обернулись и посмотрели на него. Но взгляд Палянского был прикован вовсе не к Ольге, а к жене.

Анечка никак не среагировала на этот возглас. Слегка зевнула, прикрыв ладошкой хорошенький ротик, и снова уставилась в окно. У меня по коже побежали холодные мурашки.

— Ведьма! — повторил Палянский. — Ты слышала наш разговор с Макаровым, да? Ты же всегда подслушиваешь! А потом ты пошла за ним, правда?

— Заткнись, урод, — спокойно произнесла Ольга.

Все, как по команде, уставились на нее. Палянский оторвал взгляд от жены, посмотрел на Ольгу. Мне показалось, что между ними пробежала искра телепатической связи.

— Макаров давно меня шантажировал, — продолжала Ольга, не отрывая от Палянского мрачных глаз. — Насколько я знаю, шантаж — уголовное преступление?