Не без вранья - Елена Колина

Получается, не так просто — может быть, Лиля не эгоистичная дрянь?.. Наполнить ли свою жизнь горестями и тюремными передачами или танцами, такой вопрос для нее даже не стоял, — конечно, танцами. Но по всему выходит, что Лиля умела быть другом в беде, что она настоящий друг.

Потом — Краснощеков все сидел в тюрьме, а Лиля с Маяковским поменялись местами, он в Париже, она в Москве.

Маяковский из Парижа пишет Лиле о любви, о том, как он скучает. В ответ получает от Лили такое письмо:

«Не могу бросить А. М., пока он в тюрьме. Стыдно! Так стыдно, как никогда в жизни. Поставь себя на мое место. Не могу. Умереть — легче».

Маяковский Лиле:

«Ты пишешь про стыдно. Неужели это все, что связывает тебя с ним, и единственное, что мешает быть со мной? Не верю!.. Делай как хочешь. Ничто никогда и никак моей любви к тебе не изменит».

Зима 1924 года была для Лили тяжелой, — не в смысле холода, голода и лишений, а морально. Маяковский вернулся в Москву перед Новым годом, и понятно, на что он надеялся, о чем мечтал, — что он единственный. Но через несколько недель после его приезда Краснощекова освободили.

И дальше получилось уж совсем странно. В феврале Лиля тяжело заболела — какая-то гинекология. Лиля болела и не могла видеться с Краснощековым, Маяковский ухаживал за Лилей, по ее словам, «как нянька». Но от того, что Маяковский давал лекарство и поправлял подушки, получилась не близость, а нарастающее напряжение. Значит, он совсем уже был для Лили нежеланный… Маяковский знал, чего втайне хочет Лиля, хочет, но не может, и от всего этого между ними получалось еще хуже, чем если бы она могла убежать потихоньку и вернуться как ни в чем не бывало. К тому же у Лили был нелегкий характер в быту, еще Рита Райт говорила, что Лиля не сдерживает своего плохого настроения.

Кроме болезни и невозможности делать то, что хочется, у Лили были и другие неприятности. В истории с Краснощековым ее не тронули органы, но не обошли стороной сплетни.

В Москве поставили пьесу, которую посмотрела «вся Москва», посмотрели все, кроме Бриков и Маяковского. В пьесе фигурировала подлая развратница по имени Рита Керн, толкнувшая советского работника на растрату, потому что хотела шуб и бриллиантов. Все понимали, что эта Рита Керн не просто намек на схожую историю, а совершенно точно имеется в виду Лиля Брик.

Была еще одна публичная гадость. В доме Бриков гостил один французский писатель, Лиля его принимала и очаровывала, но писатель оказался «шпионом». Вернулся во Францию и написал злобную книжку про Лилю, про любовный треугольник. Лиля в этой книжке была изображена очень зло, оскорбительно, она называлась там Василисой Абрамовной и описывалась как женщина крайне легкого поведения, — «каждому казалось, что он с ней уже спал».

Жалко Лилю? Пожалуй, нет, не очень. Хочется мстительно заметить: не все коту масленица. Все же это не слишком суровые наказания. И в истории с Краснощековым она не пострадала, и ее любовный треугольник известен на весь мир, так почему бы кому-то не посмеяться?.. Но все же Лиле досталось: когда за одну зиму публично называют разными именами и все знакомые немножко усмехаются, обидно.

Ко всему этому той зимой был еще визит Елены Юльевны, который не доставил Лиле удовольствия, — Елена Юльевна впервые увидела их жизнь втроем и поняла, что есть еще и Краснощеков.

Краснощеков был выпущен на свободу в январе 1925 года, просто выпущен на свободу, и все, без официальной отмены приговора. Летом Лиля уехала с ним на Волгу, вдвоем. Маяковский обиженно пишет ей из Парижа, что узнал об этом от знакомых, и хорошо, что хотя бы так, косвенно, понял, что Лиля здорова.

В Париже Маяковский с Эльзой помирились, вернее, Эльза примирилась с Маяковским, и теперь все время проводила с ним — переводила, опекала, утешала. В дневнике Эльза записала: «Я привязана к нему и благодарна за то, что он любит Лили — и меня заодно… Что между нами будет?» Эльза, она такая понятная, близкая, с этой ее болезненной обидой, с глупенькой надеждой, уступками самой себе. Десять лет назад между ними была ее любовь и Лиля и теперь была ее любовь и Лиля — и Маяковский, и Эльза страстно и немного опасливо любили Лилю и беспрекословно слушались.

Маяковский Лиле:

«Первый же день приезда посвятил твоим покупкам. Заказали тебе чемоданчик замечательный и купили шляпы… Духи послал (но не литр — этого мне не осилить) — флакон, если дойдет в целости, буду таковые высылать постепенно».

А историю с Краснощековым можно уже закончить. Лиля захотела провести с ним три недели в полном уединении, в совершенно несветском месте. Но окончательно Лиля к нему не вернулась, теперь он снимал где-то комнату, уже не был главным, не был победителем, в общем, как-то незаметно исчез из ее жизни.

Маяковский уехал в Америку, оттуда в Мексику, и туда Лиля писала ему: «Давай встретимся где-нибудь не в Москве, за границей». Маяковский ждал этой встречи, как может ждать любящий мужчина желанную женщину, покупал подарки.

Они встретились в Берлине. Лиля и Маяковский всегда жили в разных номерах, и в этот раз у нее тоже был отдельный номер. Когда Лиля вошла в свою комнату, она увидела цветы и разложенные подарки из Мексики — деревянные игрушки, птицу из натуральных перьев, коврик, ящик с разноцветными сигаретами. После ужина Маяковский пошел к Лиле, но не вошел в номер, постоял на пороге и сказал: «Спокойной ночи, детка. Не буду тебя больше мучить».

Он понял, что она не хочет его, и подчинился, потому что у него не было возможности выбирать, решать, соглашаться или не соглашаться. Он знал, что будет либо так, как она хочет, либо никак. Это Лилина версия.

В эти несколько дней в Берлине Маяковский вместе с Лилей посетил институт медицинской диагностики и сдал кровь на реакцию Вассермана. У Маяковского в Америке был роман с девушкой по имени Элли Джонс, и Лиля об этом знала. Так, может, не так все романтично? Знала, не захотела близости, отвела сдать кровь, подождала ответа…

Во всей этой суете как-то забылось, что уже весной 1924 года было Лилино письмо, объявлявшее о разрыве.

Лиля писала: «Ты обещал мне: когда скажу, спорить не будешь. Я тебя больше не люблю. Мне кажется, что и ты уже любишь меня много меньше и очень мучиться не будешь».

Шкловский тогда писал Якобсону: «Внимание! Лиля разошлась с Маяковским. Она влюбилась в Кр. Эльзе этого не сообщай…» Почему Эльзе нельзя этого знать, потому что она все еще влюблена в Маяковского?

Что же, Лиля была так увлечена Краснощековым, что захотела порвать с Маяковским? Но ведь она всегда была кем-то увлечена. Роман с Краснощековым длился уже довольно долго, и вообще-то он к этому времени сидел в тюрьме. Предположить, что Лиля порвала с Маяковским из-за «верности» посаженному в тюрьму Краснощекову, смешно.

Похоже, что не было здесь никакой причины, кроме самой простой. Дело не в ее романах, а в Маяковском, она именно с ним больше не хотела близости, она с ним больше не хотела близости — как жаль, что все так кончилось.