Ходи осматриваясь - Вадим Григ

Масла в огонь подлил Бекешев.

Из раздумий меня вывел внезапно оживший телефон. Голос Саши, бодрый и звучный, гулко отдался в оцепенелых мозгах — положительно у меня расшатались нервы.

— Про Жданова слышал? — вопросил он жизнерадостно.

— Слышал, — вяло откликнулся я.

— Надо же. Вот так: рвешься, хочешь сюрприз преподнести, ан нет, тебя уже опередили. И кто же это такой информированный?

— Шахов, — буркнул я.

— Ну этому положено все знать. Однако, думаю, в загашнике у меня найдется еще кое-что окромя, чем тебя пронять. Эй, братец кролик, никак, ты еще не проснулся? Давай-давай, навостри ушки. Первое: о связях Жданова с твоим недругом Ломовым Шахов, надеюсь, тебе ничего не сообщил?

— Что?! — вздрогнул я, разом выбравшись из ступора. — О каких таких связях?

— О самых что ни на есть давних. И похоже, очень тесных. Ломов, оказывается, служил у него под началом в областной милиции. И слыл его правой рукой. Больше того, он был вхож в дом — друг семьи, так сказать. Потом Жданов перебрался в Москву, а его подручный ушел в частную охрану. Только связи они не порывали. Даже как будто еще теснее сблизились. Как говорят, Ломов обделывал для него разные нечистые дела. Это, конечно, из области слухов — не пойман не вор, но будто бы повязал их какой-то криминал. Сейчас по тому, что просочилось из предъявленного Жданову обвинения, могу допустить, что рыльце у Ломова в том же пушку, понимаешь?

— Подожди, Саш, — просипел я. — Дай переварить.

Мысли мои точно с цепи сорвались — от напряжения зазвенело в ушах.

— Нет, это ты подожди, — возразил он со смешком. — Я еще не сказал про второе. Так внемли же. В гараже Ломова стоит серый «Фольскваген».

— Тот самый? — выдавил я.

— Не знаю. Номера-то ты не заметил. А бочок я еще не проверял. Но серый «Фольксваген» стоит точно. Записан, правда, не на него. Владелица — некая Боровец Наталья Михайловна.

Я хотел что-то сказать, но губы выжали какое-то нечленораздельное мычание.

— Чего сопишь? — спросил Саша. — Если меня не подводит память, это ведь подруга убиенной, которую ты разыскивал, верно? Ты, кажется, с ней разговаривал. И что она собой представляет?

Я откашлялся и вымолвил:

— Не знаю. Красивая женщина. Но больше ничего не знаю.

В самом деле, что мне о ней известно? Три — нет, четыре встречи с очаровательной незнакомкой, которая так и осталась тэрра инкогнита. У меня упало сердце. Черт подери этот проклятый «Фольксваген», неужели моим преследователем была она? Но зачем? И нападение на Милу?.. Чушь, она так искренне сострадала, когда я рассказывал.

— Пожалуй, ее стоило бы прощупать, — услышал я. Он хохотнул и прибавил: — Не физически, разумеется. Хотя если она красива…

— Она не имеет никакого отношения к банку, — пробормотал я.

— Вот черт, дался тебе этот банк. Ты как зашоренный, уперся во что-то одно, и ни влево, ни вправо глазом не поведешь. Я повторю то, что уже предположил: на поле, возможно, играет кто-то третий. Может быть, она имеет какое-то отношение к Ломову? — Я задохнулся от неожиданной прозорливости, и по спине пробежал холодок. А он спокойно продолжал: — Мы обсуждали с тобой, что уж провокация с долларами никак не может быть затеей банка. Их самих, похоже, кто-то подставил. Вопрос в том — кто? Если плясать от твоего Бориса, то я скорее обратил бы внимание на Ломова и его окружение. Может, это всего лишь что-то личное. Тамара — его жена, твой друг — ее любовник… Подумай-ка.

— Нет, — угрюмо запротестовал я, — не получается. Зачем ему тогда подставлять банк?

— А черт их знает. Может, таким образом тебя изолировать. Прыти поубавить.

— Не получается, — повторил я. — Слишком сложно и хитроумно. Проще бы просто разделаться со мной. Как с Тамарой и… с Борисом. А Мила, Борисова жена? Ее-то зачем было избивать? И ведь что-то искали. А Курлясов? Как объяснишь его нападение на меня?

— Нет ответа, — хмыкнул Саша. — Но путаник ты великий. По-моему, ты просто гонишься за двумя зайцами. Ладно, черт — нет, бог с тобой. И все-таки, если хочешь, я постараюсь что-нибудь выяснить об этой самой красивой хозяйке «Фольксвагена».

— Не надо, — поспешил я отказаться. — Я сам попробую.

— Ну конечно, — засмеялся он. — Ты настоящий друг. Самое опасное непременно возьмешь на себя.

Путаник я великий. Знал бы Бекешев, до чего же он прав. Я положил трубку и минут пять сидел, неподвижно уставясь на телефон. Обрушившаяся на меня информация все безнадежно запутала в мозгах. Проклятье! Только начинает казаться, что обрел хоть какую-то твердь под ногами, как почва снова расползается — и опять вязкая топь. Борис — Тамара. Борис — Ломов. Борис — «Универс»… Пестрые кусочки смальты никак не сводились в сколько-нибудь обозримый гармоничный узор. И Наталья!.. Серый «Фольксваген»… Я почувствовал почти физическую дурноту. Больше всего мне хотелось напиться до чертиков.

Я поднялся, побрел на кухню и убрал бутылку в шкафчик. Недоставало только впасть в черную депрессию. Нельзя, никак нельзя распускаться. Я тупо поглядел на исчерканный листок, хохлящийся на столе, склонился над ним и стал натужено припоминать значение путаных линий и черточек.

Мое предприятие нуждалось в ночном покрове. Но ждать в таком состоянии, в каком я пребывал, — испытание весьма и весьма нелегкое. Солнце, казалось, не намеревалось уходить с пронзительно-голубых небес. Время ползло тягуче, нудно, надсадно. Целый день я беспорядочно пытался его убить — даже с неимоверной тщательностью пропылесосил квартиру, вплоть до потолков и стен. К девяти фантазия массовика-затейника выдохлась окончательно, и я засел на кухне, беспрерывно покуривая и подстегивая стрелки часов нетерпеливым взглядом.

В половине десятого я решил, что можно отправляться, учитывая незнакомый маршрут и езду в потемках, на месте буду в самую пору: где-то к одиннадцати жизнь в деревеньке наверняка замрет.

И вот я опять несусь неведомо куда и зачем. Меня пробрало ощущение, что я уже целую вечность беспрерывно мотаюсь по подмосковным дорогам и что-то ищу — бесплотное, как призрак, за чем-то гоняюсь — лихорадочно и бестолково, и этому несть конца, и я обречен на суетное, бессмысленное движение в незнакомое. Мимо, рядом и навстречу со свистом мчались машины, ослепляя сполохами дальнего света. Справа то надвигалась на трассу, то отскакивала от нее темная живая стена деревьев. В голове было мутно, как в этой лесной чащобе, и муторно. Моя поездка все больше представлялась бредовой авантюрой. Я вдруг пожалел, что не посоветовался с Сашей, и, может, даже стоило прихватить его с собой. Что меня подстерегает в охотничьем домике? Найду ли там Дарью? И если да, то будет ли мне по силам вызволить ее из заточения? Похоже, я действительно спятил и громозжу глупости одну на другую.

Потом я все-таки немножко собрался. И когда фары вырвали из темноты синий щиток, мой дух уже обрел относительное равновесие. Включив указатель, я сбавил скорость, перестроился вправо и всмотрелся. Все точно — стрелка обозначала курс на совхоз. Метров через триста я повернул на проселочную грунтовку. Дорога была узковата. Я с опаской примерился: чтобы разминуться со встречным грузовиком, придется съезжать на каменистую обочину Однако же повезло, развилки я достиг без всяких препятствий.