Любовник от бога - Дарья Калинина

– А про родную мать Алекса вам что-нибудь известно?

– Нет. Хотя…

– Что?

– Было один раз письмо. Даже не письмо, а так. Коротенькая записка!

– От матери Алекса?

– Думаю, что да. Во всяком случае, на конверте стояло женское имя. И Кодя сказал, что это от его бывшей жены.

– Он с ней все же развелся?

– Заочно.

– Разве такое возможно?

– Алекс был уже взрослый. И Никодим подал в суд заявление о расторжении брака со своей женой по причине ее многолетнего отсутствия.

– И их развели?

– Да.

– И это законно?

– Вполне.

– Но ведь его жена могла быть против. Откуда судьи знали, что она согласна на развод?

– Вряд ли она бы стала держаться за этот брак, – печально рассмеялась Евгения. – Тогда она не оставила бы мужа и маленького сынишку много лет назад совершенно одних.

– Но все же, – настаивала Кира. – Вдруг она бы вернулась и заявила о своих правах на вашего мужа?

– Ну, в таком случае он бы пошел в суд и повторил, что не хочет иметь с этой женщиной ничего общего! Вот и все, чего она могла бы добиться. Короткая встреча в суде, и ничего больше.

Дело было ясное, что дело темное. Где искать мать Алекса, все равно представлялось непонятным. Евгения могла назвать только ее имя – Ганна.

– Во всяком случае, именно это имя стояло на конверте.

– А о чем было письмо?

– Не письмо, – поправила женщина. – Записка. Там было всего три строчки. Ну, что она жива, здорова и в полном порядке. Чего, мол, и вам двоим желает.

– Вам двоим? Вам и Никодиму Владимировичу?

– Ну при чем тут я? Ганна имела в виду своих мужа и сына.

– И это все, что там было написано?

– Еще была фраза о том, что теперь она наконец счастлива, потому что вышла замуж за человека, о котором всегда мечтала.

– Это за кого?

– За нефтяного магната, надо полагать, – пожала плечами Евгения. – Кодя говорил, что Ганна была буквально помешана на деньгах, красивой жизни и всяком таком. Понимаете? Она грезила о белых яхтах, званых приемах в посольствах, благотворительных обедах, шикарных платьях со страусовыми перьями и о тому подобном.

– И, мечтая о роскошной жизни, она в свое время вышла замуж за вашего мужа? – недоверчиво уточнила Кира у женщины.

– Да. И что?

– Вы уж простите, но на нефтяного магната он никак не тянет.

– Знаю. Но я люблю его таким, какой он есть. Бедным, но нежным и кротким.

– Вы-то да! А вот Ганна? Разве она не видела, за кого выходит замуж?

– Не знаю, как у них это получилось, – пожала плечами Евгения. – Никогда не спрашивала. Если вам интересно, спросите у Коди об этом сами. Мне как-то неловко лезть ему в душу.

– А где сейчас ваш муж?

– В саду. Осматривает посадки.

Подруги действительно нашли Никодима Владимировича, который стоял возле чахлого кустика сирени, разглядывая его с плохо скрытой жалостью.

– Добрый день, – поздоровался он с подругами. – Вот думаю, чем можно помочь этому малышу.

– Вы о кустике? А разве ему плохо?

– Конечно! Он сидит прямо в дерне, значит, корни у него не дышат. К тому же почва тут – сплошной песок. И я уверен, что те, кто сажал это растение, не позаботились о том, чтобы подготовить для малышки яму с питательным грунтом. Сунули прямо в песок, и все. Может быть, высыпали пару горстей минеральных удобрений.

И Никодим Владимирович презрительно фыркнул.

– А разве удобрения – это плохо?

– Бесполезно! Тут же песок! А через песок и вода, и все питательные подкормки уходят в один момент. Корни даже не успеют впитать в себя подкормку, как от нее уже ничего не останется.

Подруги уважительно переглянулись.

– А вы интересуетесь садоводством? – спросила Леся у мужчины.

– Вовсе нет. Просто по образованию я аграрий. И мне всегда больно, когда я вижу несоблюдение простейших правил высадки растений. К сожалению, сейчас расплодилось очень много фирм и фирмочек, которые рекламируют голландский или европейский товар, не заботясь о том, а подходят ли данные растения для нашего климата. И даже если и подходят, зачастую растения высаживаются с целым рядом грубейших нарушений. И, конечно, потом они болеют, хиреют, а зачастую и вовсе погибают.

И, погладив веточку сирени, Никодим Владимирович произнес:

– Обязательно пересажу эту малышку весной! Надеюсь, она сумеет протянуть одну зиму.

– А вы останетесь в «Чудном уголке» до весны?

– Да. Конечно. – И Никодим Владимирович пожал плечами. – Дом Алекса по наследству переходит ко мне.

– К вам? – вырвалось у Киры.

– Я – единственный наследник Алекса. Ни жены, ни детей у сына не было. Значит, я и унаследую этот коттедж.

– А как же его мать?

– Кто?

– Мать Алекса?

– А она тут при чем? – удивился Никодим Владимирович. – Я даже не знаю, где сейчас находится Ганна. Какое уж ей наследство!

– Разве она не присылала вам письма?

– Нет.

– А Евгения говорит, что письма были. По крайней мере, одно.

Никодим Владимирович замер в явной задумчивости. А потом воскликнул:

– А! Так вы говорите про ту писульку в три строчки, которую моя бывшая супруга изволила прислать впервые за двадцать лет?

– Так письмо было?

– Писулька! И в ней она не спрашивала о нашей жизни. Нет! Она просто информировала нас, что у нее все прекрасно. И что она совершенно счастлива. И, видимо, очень и очень богата.

– Ваша бывшая жена была корыстолюбива?

– Не могу вам сказать. Она просто обожала все красивое, яркое, шикарное. Все то, что стоит огромных денег. В этом она не знала удержу.

– Ганна была красивой женщиной?

– Очень! – с жаром вырвалось у Никодима Владимировича. – Она… Она была словно жар-птица! Светила и ослепляла всех вокруг!

– И вас тоже?

– Увы.

– И вы на ней женились, а через короткое время она вас бросила? Вас и ребенка? Как же такое могло случиться?

– Знаете, раз уж мы заговорили с вами об этом, то я хочу признаться, в чем тут дело.

Подруги молчали и смотрели на Никодима Владимировича. В чем он хочет сознаться? Что за тайну скрывает он?

– Я ведь женился на Ганне обманом.