Похититель звезд - Валерия Вербинина

– Что за посыльный? – быстро спросила Амалия.

– Слуга не запомнил. Обыкновенный малый, по его словам. Да и не в посыльном дело, кузина, а в том, что все скверно. Если записка была от вас…

– Я не писала барону никаких записок, – холодно перебила графа Амалия.

– Хорошо, – согласился Рудольф, – но если бы она была от вас, это объясняло бы, по крайней мере, его торопливость. Допустим, он думал, что идет на свидание с вами и что вы согласны отдать ему письмо.

– Однако у меня нет письма! – Амалия начала сердиться. – И я не писала барону записок и не отправляла их с посыльным.

– Верю, – тотчас же объявил самый лучший, самый покладистый из кузенов, не переставая зорко наблюдать за своей собеседницей. – А как ваши успехи? Удалось вам узнать что-нибудь?

– Да, например, то, почему шпионка Селени носила имя Карнавале, но нам это ничего не дает.

И вслед за тем Амалия вкратце пересказала то, что узнала от Гийоме, умолчав о его матери и сказав лишь, что шпионка угрожала разоблачить его перед его пациентами как незаконнорожденного.

Шарль де Вермон выглянул в окно и увидел Натали, которая, устроившись на самом солнцепеке, рисовала не то пейзаж, не то натюрморт, а неподалеку от нее беседующих Амалию и бывшего пленника виконта де Шатогерена. Недобрым словом помянув про себя последнего за то, что он когда-то оставил немца в живых, шевалье вышел из комнаты и направился к лестнице, но в коридоре столкнулся с русским поэтом, который о чем-то спорил с невысоким рыжим господином. Глаза у господина были холодные и прищуренные, и взгляд их Шарлю сразу же безотчетно не понравился.

– И тем не менее вы ответите отказом на предложение Ее величества, – закончил фразу рыжий. В его французской речи был заметен довольно сильный акцент, похожий на немецкий. – Вы заняты, больны и не можете прийти.

– С какой стати? – вскинулся Нередин. – Если Ее величество приглашает меня… – Он оглянулся на Шарля и запнулся.

– Боюсь, сударь, – скучающим тоном промолвил рыжий, – вы не понимаете. Вас не хотят видеть на вилле. И вам совершенно нечего там делать.

– Если королева послала мне приглашение, то можете не беспокоиться, я там буду, – отрезал поэт.

Он повернулся, чтобы уйти к себе, но рыжий схватил его за локоть, и тут уж шевалье не стерпел.

– Какие манеры, месье, какие манеры! – насмешливо проговорил Шарль де Вермон.

Рыжий оглянулся, и на лице его мелькнула совершенно отчетливая злоба.

– А вы лучше идите своей дорогой, господин живой труп, – холодно заявил он. – Вас наш разговор совершенно не касается!

– Еще как касается, – ответил шевалье. И в следующее мгновение с размаху влепил рыжему пощечину.

…Зеленая ящерица, улучив момент, вновь вылезла на камень погреться, но ей не было суждено насладиться солнечными лучами. Сад наполнился шумом, возмущенными возгласами, толкотней и прочей чепухой, на которую так горазды люди. Ящерица заметалась и наконец, от греха подальше, юркнула в высокую траву. Там она съела пару кузнечиков, чтобы успокоиться, и стала ждать, когда же неповоротливые двуногие чудовища утихомирятся и уйдут.

– Меня зовут Карел Хофнер, и я научу вас уважать мое имя, хоть бы вы одной ногой стояли в могиле! – орал рыжий.

– Даже стоя в ней двумя ногами, я все равно не буду вас уважать! – парировал Шарль. – Драться так драться!

– Вот и отлично!

– Черт возьми, что тут происходит, Карел? – вмешался Рудольф.

– Я вызвал его на дуэль, – откликнулся рыжий.

– Но вам нельзя стреляться без разрешения… – попробовал вернуть его на землю немецкий агент.

– Плевать я хотел на все идиотские правила, – огрызнулся Карел по-немецки. – Будете моим секундантом? Вторым будет мой брат.

– Господа, это никуда не годится! – попробовал урезонить противников Нередин.

Но ни один из мужчин даже не обратил на него внимания.

– В чем дело, Шарль? – обратилась Амалия к офицеру. Однако Алексей опередил шевалье и в двух словах рассказал о том, что получил приглашение на ужин от королевы… то есть от графини Эстергази, но посыльный как-то странно себя вел и пытался чуть ли не запретить ему являться на виллу. Шарль проходил мимо, его разговор не касался, но он все же вмешался и поссорился с посыльным, следствием чего и будет дуэль.

– Значит, вы согласны быть моим секундантом? – спросил Карел у Рудольфа. – Не забывайте, мы с вами в одной лодке!

Досадуя на то, что эта безобразная сцена произошла на глазах Амалии, Рудольф нехотя кивнул. Карел Хофнер усмехнулся.

– Я так и знал, что могу на вас положиться, герр фон Лихтенштейн, – уронил он.

Шарль де Вермон меж тем попросил Нередина быть его секундантом, и поэт неожиданно для себя согласился. Он не любил дуэли (более всего из-за того, что на двух из них погибли два лучших русских поэта), но ему очень хотелось увидеть, как будет вести себя под дулом пистолета рыжий нахал. Служба в армии наглядно показала Алексею, что тот, кто в жизни без особой причины то и дело демонстрирует силу и уверенность, тотчас же тушуется и теряется, как только становится по-настоящему жарко.

– Нам нужен еще один секундант и доктор, – объявил Карел Хофнер.

Амалия посмотрела на Шарля и покачала головой. Ее не покидала мысль, что, справоцировав дуэль, шевалье ищет легкой смерти и что все происходящее – не более чем нелепое представление для соблюдения приличий. Но она не могла осуждать его, потому что это была его жизнь и он был вправе распорядиться ею так, как считал нужным.

Меж тем в сад, привлеченные скандалом, стекались все новые и новые люди. И Натали, прижимая к груди альбом, с возмущением рассказывала им, что произошло, однако они реагировали вовсе не так, как девушка рассчитывала. Утренние похороны произвели на пациентов санатория гнетущее впечатление, и теперь они были рады отвлечься хоть таким образом. Кое-кто уже вспомнил, что шевалье де Вермон в Африке был отличным стрелком и, если уж на то пошло, мог постоять за себя. Сам Шарль в тот миг как раз просил одного из знакомых по санаторию быть его секундантом, однако почтенный месье Менье огорошил его, заявив, что никогда не имел дела с дуэлями и понятия не имеет, с чем их едят. Неожиданно стоявший неподалеку Мэтью Уилмингтон, который не принимал участия в разговоре, решительно тряхнул головой.

– Я буду вашим секундантом, сэр, – объявил он.

Шарль, немного удивленный, пожал ему руку. Доктор Севенн, присутствовавший при этой сцене, с возмущением вмешался. Он не позволит! Доктор Гийоме наверняка будет против! Что еще за ребяческие затеи?

– Не беспокойтесь, доктор, – сказал ему Шарль весело. – Если меня убьют, обещаю, я не потребую назад деньги за оставшийся курс лечения, – добавил он под общий смех всех больных. – Кстати, нам нужен врач. Как насчет того, чтобы к нам присоединиться?