Сверкающий цианид - Агата Кристи

Ирис содрогнулась.

— Это чудовищно — знать, что тебя хотели зверски убить.Значит, она всей душой меня ненавидела?

— О, я бы этого не сказал. Мисс Руфь Лессинг — очень деловаямолодая женщина. Она уже пыталась совершить два убийства, и ей в голову бы непришло просто так рисковать своей шеей. Не сомневаюсь, Люцилла Дрейкпроболталась о твоем решении выйти за меня замуж, как только будет сделанопредложение, в таком случае нельзя было терять ни минуты. После свадьбы я, а неЛюцилла, стал бы твоим ближайшим родственником.

— Бедная Люцилла. Мне ее ужасно жаль.

— И мне тоже. Она безвредная, добрая женщина.

— А он уже арестован?

Антони посмотрел на Рейса, тот кивнул.

— Сегодня утром при посадке в Нью-Йорке.

— А он бы потом женился на Руфи?

— Она носилась с этой мыслью. Думаю, она бы обкрутила его.

— А ты знаешь, Антони, деньги не привлекают меня.

— Великолепно, дорогая, мы сумеем найти им достойноеприменение. У меня достаточно денег, чтобы прожить и обеспечить своей жененеобходимый комфорт. А твои деньги, если не возражаешь, мы пожертвуем детскимдомам, или будем бесплатно раздавать старикам табак, или… А как ты думаешь, неразвернуть ли нам кампанию за обеспечение Англии более качественным кофе?

— Я немного оставлю себе, — сказала Ирис. — На случай, еслимне в будущем захочется от тебя уйти.

— С хорошими мыслями ты вступаешь в супружескую жизнь. Акстати, ты так ни разу и не сказала: «Великолепно, Тони» или «Антони, какой жеты умный».

Полковник Рейс улыбнулся и встал.

— Собираюсь на чай к Фаррадеям, — объяснил он. В его глазахзабегали едва заметные огоньки, когда он обратился к Антони:

— А вы не желаете?

Антони покачал головой, и Рейс направился к выходу. В дверяхон задержался и бросил через плечо:

— Всего доброго.

— Вот она, — сказал Антони, когда закрылась за полковникомдверь, — наивысшая британская похвала.

Ирис спокойно спросила:

— Он думал, что я это сделала?

— Не сердись на него, — сказал Антони. — Понимаешь, он виделстолько красивых шпионок, воровавших секретные формулы, обольщавших генералов ивыведывавших военные тайны, что душа у него огрубела и сделаласьподозрительной. Он решил, что и ты, должно быть, такого же рода красавица.

— А почему ты так не подумал, Тони?

— Думаю, потому, что я люблю тебя, — весело проговорилАнтони.

Вдруг лицо его изменилось, стало серьезным. Он указал настоявшую подле Ирис вазу с одиноко торчавшей серовато-зеленой веткой с лиловымцветком.

— Откуда взялся в такое время этот цветок?

— Появился откуда-то… странный цветок… наверное, осеньтеплая.

Антони достал его из вазы и прижал на мгновенье к щеке. Вего полуприкрытых глазах мелькнули пышные каштановые волосы, веселые голубыеглаза и алые страстные губы…

Он тихо произнес:

— Значит, ее больше нет с нами, да?

— О ком ты?

— Ты знаешь. Розмари… Наверное, она чувствовала, что тебеугрожает опасность, Ирис.

Он прикоснулся губами к благоухающей ветке.

— Прощай, Розмари, спасибо тебе…

Ирис нежно сказала:

— Это на память… — И еще более нежно добавила:

— Молюсь, помню, люблю…