Чертов дом в Останкино - Андрей Добров

– И что?

– У Смерти свирепая осанка, – тихо сказал Крылов. – Лицо может быть любым, но по осанке ты всегда узнаешь свою Смерть. У нее спина дуэлянта, убийцы.

Москва. 1794 г.

Они ехали в крытой пролетке Архарова. Правил коренастый. Время от времени он оборачивался и смотрел назад. Бричка Афанасия была едва видна за дождем, но не отставала. Длинный и Крылов сидели, укрытые кожаным верхом. Иван Андреевич кутался в пальто и напряженно смотрел в сторону – но он не видел проплывавших мимо заборов, церквей и крыш. В голове металась только одна мысль – надо бежать! План был прост – доехать до обители, стравить между собой людей Архарова и Афанасия с Агатой, воспользоваться суматохой и скрыться в лесу. Правда, что потом, Крылов представлял себе смутно – план, который он перечертил с карты, показанной Жемчуговой, указывал дорогу только к обители. Остальные тропинки и дорожки он не переписал, сочтя это ненужной тратой времени. Крылов силился вспомнить, что еще было на той карте, но события последних часов, а также известие о смерти старухи и Гришки совершенно выбили из его памяти подробности разговора в старой шереметевской усадьбе. Будь что будет, решил наконец Иван Андреевич. Главное – ввязаться в драку, а там положимся на Провидение, авось оно выведет на нужную тропу.

Они проехали заставу и двинулись прочь от Москвы. Время от времени высокий толкал Крылова в бок, и тот, очнувшись, указывал нужное направление. Не доезжая до усадьбы, они свернули в лес. Крылов вытащил из кармана смятый листок с перерисованным планом и дальше руководствовался уже им.

Дорожка была совсем узкой. Лошадь с трудом тянула пролетку по грязи, оступаясь и перешагивая через кочки. Два раза Крылову и высокому приходилось вылезать и толкать пролетку, они перемазались с ног до головы и промокли.

– Долго еще? – спросил коренастый.

– Нет, скоро будем на месте.

– А может того… Дождемся здесь твоих дружков? Чего дальше-то переться?

– Хорошо, – сказал Крылов устало. – Пусть так.

Но вмешался высокий.

– Не-не-не! Хозяин сказал доставить на место! Так что давай, поехали дальше!

Крылов понял, что Архаров все-таки всерьез заинтересовался его миссией. Это плохо.

Высокий чуть не за шкирку принялся усаживать Ивана Андреевича в пролетку. Тот покорно послушал, залез и плюхнулся на сиденье. Коренастый тряхнул вожжами, и лошадь потащила экипаж дальше в темноту леса. Высокий вытащил пистолет и осмотрел его.

Скоро деревья кончились – пролетка выехала на большую поляну, окруженную высоченными соснами. Посреди поляны высилась внушительная стена с дубовыми, потемневшими от времени воротами. В воротах Крылов разглядел калитку, а рядом – почти развалившуюся будку для часового. Из-за стены виднелись две башенки с навесами от дождя – доски сгнили и свисали, словно перья мокрого драного голубя.

– Это, что ли? – коренастый указал на стену кнутом.

Крылов молча соскочил прямо в грязь. Утопая в ней почти до щиколоток, он подошел к воротам. Еще не стемнело, но небо было обложено тучами, свет постепенно угасал.

Иван Андреевич провел пальцами по старым дубовым доскам, потом шагнул к калитке в воротах и склонился над бронзовой накладкой с пятью рычажками. Ниже располагалась массивная ручка. Механизм, который, по всей видимости, служил замком, и ручка позеленели от времени, однако, когда Крылов попробовал передвинуть рычажки, они, хоть и с трудом, послушались.

– Занятно, – пробормотал Иван Андреевич. – Пять рычажков. У каждого – пять позиций по вертикали.

Он посмотрел на ворота – они основательно вросли в землю, но калитка, врезанная выше, вполне могла открыться. Если подобрать нужную комбинацию. И если механизм не заклинило.

Раздались чавкающие шаги – это подошел высокий.

– Как тут? – спросил он с интересом. – Это что?

– Не знаю пока, – соврал Иван Андреевич. – Ты лучше за Афанасием следи.

– Слежу-слежу, – буркнул его охранник. – Ты тут тоже не мешкай. Надо бы под крышу забраться, а то совсем зябко становится.

Крылов перевел самый первый рычажок вверх, а остальные расположил каждый на одно деление ниже и попробовал дернуть за ручку. Ничего не вышло.

– Конечно, – прошипел Иван Андреевич. – А что это за бугорки?

Он вынул из кармана перочинный ножик и поскреб патину, надеясь отыскать подсказку. На бронзе проступили буквы.

– «Во имя твое», – прочитал Крылов. – Имя! «Нептунъ»? Семь букв. И при чем тут буквы? Пять позиций на каждый рычажок…

– Вот они, – раздался возглас высокого.

Из леса выехала бричка. На козлах в своей мохнатой шапке сидел Афанасий. В глубине брички обернувшийся Иван Андреевич увидел фигурку Агаты. Девушка смотрела прямо на него.

Петербург. 1844 г.

Доктор Галер, насвистывая, поднялся к себе на второй этаж быстрыми шагами. Он хотя и устал, проведя целый день у Крылова, однако в сумке у него покоились два ситника и цыпленок. Да бутылка портера для крепкого сна. Хотя единственный теперь его пациент платил скупо, но даже этих денег хватало, чтобы начать жить как полагается. Главное – чтобы в конце работы он отдал оставшуюся часть. Открыв дверь, Галер повесил пальто и шляпу, стянул галоши, наслаждаясь теплом разогретой печки – теперь у них были и уголь, и дрова. Однако, когда Федор Никитович вошел в комнату, его беспечность как рукой сняло – Лиза полулежала на подушке, натянув одеяло почти до широко раскрытых глаз, горевших лихорадочным огнем. Сердце доктора мгновенно сжалось в комочек. Отбросив сумку, он подбежал к сестре, схватил ее за руку, вслушиваясь в слабый пульс.

– Лизонька, сестренка, что с тобой?

Она цепко схватила его за рукав.

– Скажи, ведь это твоя знакомая! – прошептала девушка.

– Кто?

– Старуха.

– Какая старуха?

– Та, что давеча приходила.

– Старуха? – поразился Галер. – Да полно тебе, может, это кто из пациентов? Я же говорил тебе – отправляй их к…

– Нет! – пролепетала Лиза. – Не из этих! Одноглазая старуха в черном. И с ней мужик, слуга ее. Пришла, стоит и смотрит…

– Да дверь же была заперта. Это просто сон, Лизонька.

– Ей открыли. Хозяйка и открыла.

Галер рассвирепел:

– Так я пойду и поговорю с ней! Что это за мода – всяким старухам двери мои открывать!

– Ой, нет. Нельзя. Нельзя, – вдруг запричитала Лиза, – Никак нельзя. Ведь это не просто старуха!

– А кто же?

– Это Смерть моя, Феденька. Пришла посмотреть, скоро ли я помру…

– Глупости! – выдохнул Галер. – Глупости это! Я тебе оставлял на столе бульон, а ты не выпила, вот и увидела галлюцинацию!