Увидимся в темноте - Виктория Платова

– Вы в вещие сны верите?

– Вы же понимаете, вещих снов не существует. Есть сумма внешних факторов, которая определенным образом интерпретируется мозгом. Не более того.

– То есть можно не бояться, что сбудется?

– Что было в вашем сне?

– Сегодняшняя жертва. Ее обнаружил велосипедист. То есть во сне он еще не успел найти ее, но я уже знал, что найдет. У нас ведь тоже велосипедисты, верно?

– Это все?

– Нет. Наушники.

– У жертвы в вашем сне были наушники?

– И в них играла музыка.

– Какая?

– Честно говоря… невозможно было разобрать.

Брагину снова стало не по себе. Было бы правильно, единственно верно, если бы сейчас рядом с ним сидела не эксперт-маньяковед Елена Викторовна Джангирова, а его жена Катя. И ехали бы они куда-нибудь в Псков, или Новгород, или в Карелию, к озерам. Или на Ладогу, к Осиновецкому маяку, – и Брагин рассуждал бы о том, что хорошо бы устроиться смотрителем, оставит ли Катя свой банк ради маяка?

И копченая рыба.

Они купили бы сига у ближайшей придорожной коптильни. И еще, наверное, судака.

– Это ведь не все?

– Нет. Это детали. Главное в другом. Во сне жертвой была Катя.

– Кто? – не поняла Джанго.

– Моя жена. Я видел ее. В лесном озере. Мертвую.

Зачем он сказал это? Зачем вообще затеял этот разговор? И откуда возникло это пугающее ощущение, что, выпустив на волю до сих пор запертую в нем картинку из сна, он совершил что-то непоправимое?

– К этому нужно отнестись серьезно?

Помолчав секунду, Джанго спросила:

– У вас хорошие отношения с женой?

– Сложные. Мы… решили пожить отдельно. Вернее… она решила.

– А вы бы не хотели этого.

– Нет. Я хотел, чтобы все было по-прежнему. Как раньше.

– Накосячили, Сергей Валентинович?

В первое мгновение Брагин даже не понял, что это за научный термин, которым воспользовалась высоколобая авторесса недописанных монографий.

На-ко-ся-чил. Ага. Na-ko-sya-chil.

Вместо детального разбора с привлечением Фрейда и Юнга Джанго лепит ему то, что обычно лепят Вяткин за водкой или Грунюшкин за пивасом. Но им простительно, они знают Брагина сто лет, и знают, что он – хороший мужик. Может совершить ошибку, но никогда не позволит себе подлости. Парней и убеждать ни в чем не надо, заикнись только… да что там, просто головой кивни – сразу поддержат. Хоть баблом, хоть раскладушкой. А про «накосячил» он и сам в курсе.

– Я бы не хотел это обсуждать. – Брагин собирался еще добавить веское «с вами», но в последний момент передумал.

– Ради бога, – пожала плечами Джанго.

– Меня интересует только то, что произошло во сне.

– Ваш вопрос и есть ответ. Это произошло во сне, не более того. Вы ведете безнадежное дело, которое затрагивает вас эмоционально, вы вовлечены в него полностью и вы небеспристрастны. Не так ли?

– Возможно, в ситуации с кражей постельного белья из борделя я и был бы беспристрастен… Но в ситуации, когда зверски убивают молодых девушек… – Брагин в сердцах ударил рукой по рулю. – И я не считаю дело безнадежным.

– Видите, – тут же уличила Брагина психологиня. – Эмоциональный фон зашкаливает. И очевидно, что то же происходит в отношениях с женой. Наверняка накладывается чувство вины, а это разрушительная вещь. Может быть, самая разрушительная… И в вашем подсознании оба потока сливаются, что и приводит к подобного рода сновидениям.

Та еще выкладка. Хорошо, что не добавила про сон разума, который рождает чудовищ.

– Там еще была птица. Она привела меня к тому месту, где… где все и открылось.

– Хотите, чтобы я вам еще и птицу расшифровала? На какую религию будем опираться? Чьи мифы потревожим?

Все-таки тяжелый человек Елена Викторовна Джангирова. Неприятный.

– То есть я должен перестать беспокоиться?

– Ну, если не можете перестать – наймите вашей жене охрану. Так вам будет спокойнее?

Спокойнее Брагину было бы, если бы воплотилась в жизнь история с копченым сигом и Осиновецким маяком. А про охрану действительно надо подумать. На всякий случай.

– А велосипедист? Наушники? Думаете, просто совпадение?

– Взрослейте, Сергей Валентинович.

– И слушать хорошую музыку?

– Хотя бы ту, которую любит ваша жена.

Вот и поговорили.

Некоторое время они ехали молча, пока не попали в пробку на Приморском проспекте.

– Надолго встали, как думаете? – спросила Джанго.

– Минут за пятнадцать рассосется.

Она кивнула и так же, как и утром, углубилась в свой смартфон: правда, теперь не пялилась ни в гугловские карты, ни в Яндекс-пробки. Теперь Джанго что-то писала, очевидно в каком-то из мессенджеров. Брагин даже поразился скорости, с какой двигались ее пальцы.

– Со мной все выяснили… – кашлянул он.

Джанго даже не взглянула на Брагина, лишь нетерпеливо подняла руку в предупреждающем жесте: погодите не гундите, Сергей Валентинович.

– Секунду.

– Хорошо.

Закончив строчить, она отправила сообщение и тут же забарабанила пальцами по подлокотнику в дверце брагинской машины: Катя делала точно так же, – мгновенно вспомнил Сергей Валентинович. Катя делала так же, когда срочно ждала чего-то, а это капризное и своенравное «что-то» все никак не хотело проявляться. Обычно Катиного терпения хватало минут на десять. Елена Викторовна Джангирова ограничилась тремя. После чего нажала кнопку вызова и приложила смартфон к уху.

– Макавей. Я не понимаю, зачем вам телефон, Макавей, если вы даже не даете себе труд отслеживать сообщения.

Невидимый миру Макавей что-то прошелестел в ответ, пытаясь оправдаться, но Елена Викторовна никаких извинений не принимала, и брать пленных в ее расчеты не входило.

– Ситуация обстоит следующим образом. Меня интересует дело Закупщика, Геленджик, девяносто второй – девяносто третий год. И дело ейского маньяка, две тысячи шестой, вы должны помнить. В делах были фотографии, позаботьтесь о них тоже. И все то, что присылал капитан Землянский. Да, тот самый, из Ейска. Что найдете, отправляйте мне на рабочую почту. И держите телефон при себе.

Отключившись, Джанго некоторое время смотрела прямо перед собой, а потом, все так же не поворачивая головы, произнесла:

– Вы о чем-то хотели спросить меня, Сергей Валентинович?

– Об эмоциональной вовлеченности.

– Самое время.

– Знаете то, чего не знаем все мы?