Дворец, где разбиваются сердца - Антон Леонтьев

– Сделаем фифти-фифти, господин журналист. Вы тысячу, и я тысячу.

– Согласен, – ответил тот без особого энтузиазма. – Но вообще-то мы, журналисты, по сравнению с вами, иностранными полицейскими, получаем не так уж и много...

Он продолжал жаловаться на тяжелое экономическое положение, но комиссаршу эти слова не тронули. У нее была определенная сумма наличными, затем, зайдя в филиал «Deutsche Bank», она сняла остаток суммы. Анадино пересчитал разноцветные бумажки и сказал:

– Ничего, он требовал в долларах, но примет и в евро.

– Я хочу сопровождать вас, – сказала Шрепп.

Журналист замахал руками:

– Вы что, ювелиры такие пугливые личности, этот вообще сначала не хотел со мной говорить! Так что условимся так: я вам позвоню и все сообщу, или мы назначим новую встречу!

Эльке с подозрением посмотрела на журналиста. Говорит ли тот правду или при помощи нехитрого трюка выманил у нее только что тысячу на ювелира, которого в природе не существует? От этого Анадино всего можно ожидать.

Она посидела в баре, затем прошлась по пляжу, по кромке воды босиком. Вернулась в номер гостиницы и включила телевизор. Она и сама не заметила, как уснула. Телефонный звонок вырвал ее из неги.

Анадино прокричал:

– Все, у меня есть имя! Давайте встретимся, и я все расскажу вам, это не телефонный разговор, комиссар!

Они назначили рандеву в том же самом баре около океана. Эльке прогулялась пешком по ночному Эльпараисо. Вот и бар, до него всего каких-то двести метров. Она свернула в узкий слабоосвещенный проулок. Ей показалось, что позади себя она слышит чьи-то шаги. Да нет, это воображение!

Эльке обернулась и заметила неясную темную фигуру. И в этот момент на нее обрушился удар, который и унес гамбургскую комиссаршу в первородную тьму...

– Прошу вас, прошу вас, – сказала сестра София, секретарша матери-настоятельницы, поднимаясь навстречу Николетте. Полчаса назад милый голос из трубки попросил ее срочно заглянуть в монастырь: аббатиса желала побеседовать с комиссаром Кордеро.

Николетта находилась в тот момент в полицейском участке. Эльке была в Эльпараисо и сообщила ей, что нашла в музее чашу, а также таинственную букву и надпись. Значит, то, о чем старик Альваро писал, не шутка и не бред. Сокровище, по всей видимости, существует в самом деле.

И ради этого сокровища, которое принадлежало когда-то императору Сильвио, и совершались убийства. Или она ошибается? Когда Нико отправлялась в провинциальную Санта-Клариту, то была уверена, что сумеет найти преступника в течение суток. Но прошло уже три дня, а ей пока не было ясно, кто стоит за всем этим.

Все больше и больше улик указывало на то, что убийца мог быть одним из обитателей монастыря. Кто-то из сестер? Все началось с монахинь, которые обнаружили что-то в библиотеке, так решила для себя Николетта. И это нечто – предположим, карту, книгу или дневниковые записи – они могли принести местному историку дону Фабидо. А затем некто, узнавший о существовании клада императора, решил устранить свидетелей и конкурентов. Так могло быть...

Например, мать-настоятельница, аббатиса Августина. Благородная и чопорная. И подходящая как нельзя лучше на роль убийцы. Или ее секретарша София. Или сестра Амаранта, полная монашка, которая, по слухам, проникает по ночам на монастырскую кухню и подчистую сметает все запасы.

Они обладают достаточной силой, чтобы удержать под водой голову пожилой женщины, как это произошло с сестрой Пилар. Другие сестры слишком хрупкие, немощные или старые.

Или на самом деле убийства не связаны с поисками клада, и три этих дела только пересекаются друг с другом? Дароносицу мог украсть тот, кто убил сестру Фернанду и охотился за шарадами Альваро. Но красть не было особых причин, букву и фразу можно было просто найти где-нибудь на дне реликвии, переписать или сделать фото. Но зачем похищать?

Как быть с запонкой дона Пруденсио, которая нашлась в фонтане, послужившем местом умерщвления сестры Пилар? А жена мэра, волоокая Камилла? Или эти археологи, которые пытались проникнуть в номер к Эльке? Они тоже положили глаз на сокровища. Жаль, что она тогда отпустила их, так бы сидели в камерах и не путались под ногами.

Или убийца – еще кто-то? Но вряд ли это некто со стороны, у Нико было такое ощущение, что она знает этого человека. Он в городке – он или она. Или их несколько? Они выжидают своего часа, чтобы...

С этими мыслями она и поднялась в приемную аббатисы. Сестра София, которую Нико только что отнесла в круг возможных убийц, ласково сказала:

– Матушка сейчас же примет вас, госпожа комиссар! Хотите что-нибудь прохладительное?

– Да, с большим удовольствием, сестра, – ответила Николетта, вспомнив, как копалась в бумагах секретарши. Тогда она нашла там указание на двадцать миллионов долларов. Откуда у замшелого провинциального монастыря такие колоссальные деньги?

В этот раз ей не повезло – все ящики были закрыты, словно сестра София заметила, что кто-то в них рылся. И к тому же монашка вернулась неожиданно быстро и застала Нико у себя в кресле. Брови сестры Софии полетели вверх. Не растерявшись, Кордеро сказала:

– У вас зазвонил телефон, я подошла, чтобы взять трубку, вдруг это был важный звонок.

– Странно, – протягивая комиссарше бокал с чем-то темным и шипящим, проворковала проницательная секретарша, – я всегда слышу телефонные звонки, когда ухожу на кухню. А в этот раз ничего не слышала...

В этот момент телефон в самом деле зазвонил, сестра София взяла трубку.

– Да, да, матушка, комиссар Кордеро уже в приемной. Немедленно!

Положив трубку, она сказала, лучась как сама добродетель:

– Госпожа комиссар, вас ждут. Будьте добры, пройдите в кабинет матушки Августины!

Николетта снова оказалась в кабинете аббатисы, и та снова была не одна. Однако вместо отца Теренсио ее собеседником являлся сухощавый старик с орлиным носом и серебристой шапкой волос. Судя по его алому одеянию, такого же цвета шапочке и золотому кресту, это был кто-то из церковных иерархов.

– Будьте знакомы, – произнесла Августина. – Его высокопреосвященство кардинал Антонио делла Кьянца. Его высокопреосвященство прибыли из Рима, дабы обустроить визит его святейшества. Вы же не забыли, госпожа комиссар, что понтифик пожалует в Коста-Бьянку и в наш городок в ближайшие дни?

Ага, вот оно что, подумала Николетта. Перед тем как в Санта-Клариту прибудет папа, его эмиссары оценивают обстановку. Она слышала о делла Кьянца, потомке итальянских переселенцев – он был единственным коста-бьянкским кардиналом в Ватикане.

Кардинал милостиво протянул Николетте белую руку, украшенную крупным рубиновым перстнем. Наверное, он ожидал, что она приложится к ней, но Кордеро ограничилась коротким рукопожатием.

– Его высокопреосвященство прибыли инкогнито, – продолжала аббатиса. – Мы не хотим привлекать внимание до того, как официально станет известно, что его святейшество посетит наш монастырь, чтобы лицезреть хрустальную Деву Марию!