Тингль-Тангль - Виктория Платова

– Прямо в кафе?

– Ну, работы не в буквальном смысле. Фотографии работ.

– И как?

– Что?

– Как тебе его работы? Произвели впечатление?

– Я не большой ценитель. Но скажу так: это оригинальныескульптуры, я таких больше не видел. Он ваяет мертвых. Твой дедуля никогда быдо этого не додумался.

– Почему это? Здесь тоже полно мертвецов. Лошади Рокоссовскогоуж точно нет в живых. А еще имеется макет памятника писателю Чехову, а он летсто как нас покинул. Не говоря уже о Марксе и Энгельсе. Такого добраполмастерской наберется.

По большому счету, Ваське глубоко плевать на дедулю и еготворческие достижения; имя Чехова вызывает у нее не больше эмоций, чем именаураганов, терзающих юго-восточное побережье США; ей все равно, оставила липосле себя потомство лошадь Рокоссовского или так и подохла, ни разу неожеребившись. Но есть вещи, которые раздражают Ваську не на шутку. Частыеупоминания Тобиаса Брюггеманна, например. Совершенно нелогичные упоминания,выставляющие Ямакаси дурачком, вралем и застревающей личностью! Васькураздражает, что Ямакаси путается в показаниях: сначала он говорил, чтоскульптор Брюггеманн много для него значит и даже обещал рассказать историю,подтверждающую этот тезис. Теперь же он признался, что знакомство ссомнительной знаменитостью произошло в кафе, за пивом и разглядываниемкартинок. Непонятно, чего хочет сам Ямакаси – чтобы Васька призналасуществование Тобиаса Брюггеманна как известного скульптора? Или чтобы Васькапризнала его существование вообще?..

– Это совсем другое, кьярида. Когда я говорил омертвых, я и имел в виду мертвых. Он изображает людей в момент их смерти. Иличерез какое-то время после нее.

– Я потрясена, – Васька принимаетсяхохотать. – Это, конечно, новое слово в истории искусства.

– И что здесь смешного?

– Да нет, просто…

Ямакаси не дает Ваське договорить:

– На самом деле, история довольно забавная. В том кафе,где мы познакомились, его не очень-то любят. Можно сказать – ненавидят лютойненавистью. Хотя он столуется там каждый день и задолжал ребятам кругленькуюсумму.

– Зачем же они его обслуживают?

– Боятся. Про него ходят всякие слухи. Что он-дестрашный жмот и обходится без услуг натурщиков. Просто сидит тихонько в томкафе с утра до вечера и делает всякие наброски с посетителей и персонала.

– И что же в этом ужасного?

– В этом – ничего. Сначала он делает наброски. Потомпереносит их на материал, из которого получаются скульптуры… Я не слишком силенв технологии, что там может быть? Дерево, камень, глина?.. Словом, он лепитвсех этих случайных людей и лепит их смерть. В натуралистических подробностях.Жертва автомобильной катастрофы, жертва авиационной катастрофы, жертва взрывагазового баллона. Жертва, погибшая от рук серийного убийцы. Жертва,повесившаяся на брючном ремне. Жертва заказного преступления: полголовы у нееотсутствует и все это воспроизведено очень достоверно… Здорово, да?

Ямакаси ждет от Васьки хоть какой-то реакции, но она молчит.

– Его скульптуры так и называются: «Жертва № i»,«Жертва № 2», «Жертва № 3» и так далее.

– Сколько же их всего?

– Последней в альбоме была «Жертва № 16». Рассказ проскульптора и его жертвы не кажется Ваське таким уж привлекательным, в нем нетникакой изюминки, – как нет изюминки в большинстве унылых криминальныхсводок. Рассуждения птицы Кетцаль на тему керамических, терракотовых –праздничных – убийств были намного ярче.

– И что случилось с жертвой № 16?

– Она утонула. Ты бы ее видела!

– Не горю желанием…

– Раздувшаяся туша, под остатками одежды – какие-торечные твари, шея обмотана водорослями.

– Ты находишь это забавным? По-моему – так самаянастоящая мерзость.

– Не спорю, но главное не в этом.

– А в чем?

– В том, что он лепил эту тушу с главногоадминистратора кафешки. Сделал набросок исподтишка, а затем… воплотилзадуманное в глине. А администратор – уже после этого творческого акта – возьмида помри. И знаешь, как он умер?

Та еще загадка.

– Поехал на рыбалку, свалился с мостков, хлебнул воды –его и затащило в омут. Нашли беднягу недели через две.

– С шеей, обмотанной водорослями? – уточняетВаська.

– Бинго! – теперь уже Ямакаси заливается смехом ищелкает пальцами. – С шеей, обмотанной водорослями, с речными тварями пододеждой и даже с двумя рыболовными крючками и обрывком лески в щеке. Понимаешь,этот Тобиас – он все предвидел! А может, сам все и спровоцировал.

– Действительно… Великий человек, – соглашаетсяВаська, помолчав. – С остальными пятнадцатью случайными натурщиками изкафе случилась та же лажа?

– Абсолютно. К ним одно время захаживал один бизнесмен:выпить кофе по утрам, биржевые сводки почитать…

– А теперь?

– Теперь не ходит. Заказное убийство, паф-паф-паф,та-та-та – и нет бизнесмена. Таков он – Тобиас Брюгге-манн: сделает набросок,сделает скульптуру, а через некоторое время объект его творчества – кирдык, иотправляется к праотцам. Теперь ты понимаешь, почему эти ребята из кафе так егобоятся?

– Неизвестно, кого он может нарисовать в следующий раз?

– Бинго, бинго, бинго! Половина уже поувольнялась кчертовой матери, но это же не спасает… Что, если он понаделал сотню эскизоввпрок?..

У каждого есть свой Тобиас Брюггеманн, неожиданно думаетВаська. Он сидит в неизвестном кафе, на неизвестной улице, в неизвестномгороде, – и это может быть самая грязная кафешка; и самая короткая,состоящая из одного дома и брошенной бензоколонки улица. И самый неказистыйгород, заваленный мусором и занесенный песком с ближайшего карьера. Где бы не находилсяэтот город – рано или поздно ты все равно окажешься там. Это будет выглядетьслучайностью, досадным недоразумением, незапланированной остановкой в пути –встречи с Тобиасом не избежать.

Бумага для набросков у него всегда под рукой.

– Ты как будто загрустила, кьярида?

– Нет… Слухи о всех шестнадцати смертях подтвердились?

– Достоверно известно только о трех.

– Администратор, бизнесмен… И?

– Еще официантка. Пала от руки серийного убийцы, я еене застал.

Тобиас Брюггеманн почему-то волнует Ваську все больше ибольше.

– Расскажи мне про него, – едва произнеся это, онаначинает ощущать сухость во рту. Ладони, наоборот, становятся влажными: те жечувства Васька испытывала в детстве, когда Леха мучил их с Бычком страшилкамииз жизни тополя-кровососа.