Брудершафт с терминатором - Татьяна Полякова

— По крайней мере, мы будем спокойны за ребенка.

Я была ему очень благодарна за эти слова и неожиданно длясамой себя согласилась:

— Хорошо.

— Зови Сашку, отвезу тебя в город.

— Нет, — покачала я головой. — Поезжайте кматери. До города я доберусь сама. Здесь неподалеку автобусная остановка. Вкрайнем случае сойдет попутный транспорт. — Он подумал и кивнул. — Тыпоедешь к бабе Кате, — сказала я Сашке.

— Когда? — обрадовалась она.

— Дядя Алеша отвезет тебя прямо сейчас. А я приедупопозже. Ты согласна?

— Согласна, — глядя на меня как-то чересчур серьезно,ответила Сашка.

— Вот и отлично. Поехали.

Алексей высадил меня на автобусной остановке.

— Значит, так: до тех пор, пока я не вернусь, невздумай открыть рот. Ты убита горем и ничего не соображаешь. Ты поняла? Держиязык за зубами. Никаких глупых догадок.

Он хлопнул дверью, не дожидаясь ответа, и, как только егомашина скрылась в потоке других машин, меня охватила паника. Как я моглаотпустить с ним ребенка? А если все, что он мне рассказал, чудовищный вымысел?Этот человек не раз меня обманывал, а я, как последняя дура…

Подошел автобус. Я ехала в город, изводя себя теми жемыслями. Я не знала, что меня ждет, я боялась думать об этом. Добравшись доокраины города, остановила такси. В сумке зазвонил телефон, я торопливо егодостала и услышала Сашкин голос:

— Мама, мы с бабой Катей… — Потом другой голос, материАлексея.

— За ребенка не беспокойся, — сказала она идобавила чуть тише:

— Что случилось-то?

— Не знаю, — с трудом ответила я. — Кажется,погиб мой муж.

Поверить в это было по-прежнему невозможно. И лишь когда явошла в свою квартиру, увидела растерянные лица охраны, перепуганного Макса,каких-то незнакомых людей, я осознала, что случилось.

Изображать убитую горем не пришлось, стоило мне войти вкабинет мужа и увидеть кровавое пятно на ковре, как все поплыло перед глазами,я хотела привалиться к стене, неловко оступилась и оказалась на полу. К томумоменту, когда я очнулась, в доме остались самые близкие люди, не считаяохраны. Я сидела растерянная, подавленная, мало что понимая из разговоров иобъяснений, больше похожая на куклу, в которой вдруг кончился завод.

Те несколько дней я помню смутно, они вдруг выплывают изпамяти, чтобы тут же исчезнуть. В день похорон меня так накачали лекарствами,что впоследствии я не могла вспомнить ни дорогу на кладбище, ни сам моментпрощания. Анатолия я тоже почти не помню. Бледное лицо, отстраненно-чужое…Невозможно представить себе, что это мой муж. «Чепуха, — думала я. —Они все валяют дурака, считают, что я поверю? Зачем Анатолию понадобилось всеэто, не с ума же он сошел?» На какой-то миг наступало прояснение, и тогдастановилось страшно, я закрывала глаза, сжималась в комок и твердила себе: «Этоне правда…» Вскоре возвращалось спасительное забвение. На кладбище я вдругзаявила:

— Саше надо проститься с отцом. — Хватала кого-тоза руки и требовала немедленно привезти ее.

— Геля, мы же решили… Для ребенка это такая травма.Потом, когда она немного привыкнет, ты ей все расскажешь.