Фуа-гра из топора - Дарья Донцова

По городку снова зазмеились слухи. Всех волновал вопрос, на какие средства безбедно существуют Карнауховы. Богатство ведь не скроешь! Откуда у Ивана новая зимняя куртка, джинсы и свитер? И обучение в художественной школе вовсе не бесплатное. В квартире у Норы красиво, сделан ремонт, висят хрустальные люстры, окна зашторены шелковыми занавесками, на полу ковры. Каждое лето Ваня и Элеонора исчезали недели на три и возвращались загорелыми дочерна.

– Ездили к моей подружке, – всякий раз поясняла Карнаухова, когда местные бабы принимались нахваливать ее внешность, – на Украину – в море купались. Условия не ахти, жили в сарайчике, зато на солнышке погрелись и фруктов наелись.

Когда она уходила, кумушки многозначительно переглядывались. Все знают, крымский загар не яркий, золотистый, а Нора с Ваней прямо негры. Нет, Карнаухова врет, она возила мальчика куда-то за границу, в Турцию или Египет.

Так откуда у пенсионерки средства? Ответа на этот вопрос никто из сплетников не знал. А предположения строились разные, от самого примитивного – Карнаухова получила от дальнего родственника наследство, до фантастического – Нора, несмотря на солидный возраст, родила Ивана от очень богатого человека и теперь живет за счет отца мальчика, то есть она не бабушка, а мать ребенка.

Иван окончил школу с золотой медалью, отправился в Москву и поступил в столичный институт. Никто из окружающих не поразился такому развитию событий, всем было понятно, что талантливый юноша не останется в Морше, захочет сделать карьеру в столице. Ошеломила местную тусовку новость, рассказанная спустя полтора года всему городку женой местного полицейского начальника: Иван осужден за воровство и отправлен на зону.

Не успели моршанцы переварить это известие, как к ним прилетела новое, Ваня умер, Элеонора уехала в столицу забирать тело.

Бабушка привезла не гроб, а урну с прахом, которую захоронила на местном погосте. Вопреки ожиданиям, она не выла в голос, была молчалива, но не казалась убитой горем.

Через неделю после погребальной церемонии Карнаухова заперла квартиру и испарилась, ни с кем не попрощавшись. О том, что она приобрела дом на Кипре, стало известно все от той же супруги полицейского, которая, не находя себе места от любопытства, заставила мужа использовать служебное положение и все-таки выяснить, куда подевалась Нора.

Денис умолк. Выдержав небольшую паузу, он торжествующе заговорил снова:

– И пока тебя тут не было, я узнал…

– Это я узнал, – перебил Жданова Роберт. – Да, Татьяна, мне удалось нарыть, что Наталья Карнаухова и ее муж Сергей Водопьянов никогда не регистрировались в Москве. Но погибли в столице в… одном ночном клубе. Никакого ДТП. Есть полицейский отчет, и в нем указано, что Наталья Карнаухова в состоянии алкогольного опьянения начала приставать к некоему Георгию Морозову. Эти ее действия очень не понравились его супруге, Алевтине. Женщины принялись таскать друг друга за волосы, подоспевший Сергей тоже стал размахивать кулаками, вмешались приятели Георгия…

– Ясно, – вздохнула я, – в результате два трупа.

– Четыре, – уточнил Троянов. – Погибли Наталья с Сергеем и Морозовы. Но вот самый интригующий момент. В первый раз, ища сведения о Ване, я не копал вглубь, а сейчас порылся и понимаю: свидетельство о рождении у него скорей всего фальшивое. У Натальи Карнауховой никогда не рождался сын Иван.

– Откуда же у Норы взялся малыш? – удивилась я. – Сомневаюсь, что она сама произвела на свет ребенка, возраст у дамы был уже солидный.

Роберт с нежностью посмотрел на скопище своих ноутбуков и продолжил.

– Элеонора Карнаухова зарегистрировалась в Москве в Назарином переулке, в квартире, принадлежавшей профессору Сергею Николаевичу Благоеву.

– Хоть крупица правды выяснилась, – обрадовалась я, – Нора действительно нанялась на работу к ученому. Кстати, почему мне его фамилия кажется знакомой?

И тут подала голос Лиза.

– Потому что я ее несколько раз называла, когда рассказывала о ректоре и декане Альберте Яковлевиче Ванюшине, который был заподозрен в краже раритетов из фондов провинциальных музеев. Вспомни историю с золотой чашкой, принесенной Иваном в скупку.

– Точно! – воскликнула я. – Благоев был заместителем Алика. Элеонора служила у Сергея Николаевича? Хочется воскликнуть: «Как тесен мир! Вот занятная случайность!» Но что-то мне подсказывает: в нашем деле никаких случайностей нет.

– Я тоже напрягся, когда увидел адрес, – повысил голос Роберт. – Назарин переулок? Так, так… Минуты хватило, чтобы сообразить, отчего он мне знаком, – в том доме, в коммунальной квартире, жили Олимпиада и Марфа Вировы.

– Постой-ка, – заморгала я, – ведь делила с ними жилплощадь Ванда.

– Верно, – подтвердил компьютерщик. – Благоев со своей прислугой Элеонорой, мать с дочерью Вировы и Ванда Комиссарова некогда проживали по соседству. Но это еще не все.

– В шляпе есть другие кролики? Вытаскивай их! – велела я.

Троянов откашлялся.

– Дом в Назарином переулке ведомственный, его возвели для преподавателей трех вузов, в том числе и для тех, кто работал в институте, который возглавлял Альберт Ванюшин. У ректора там была трехкомнатная квартира на пятом этаже, а его заместитель Благоев жил в соседней. Первый устроился по-царски один на просторной жилплощади, второму недурно жилось в четырехкомнатных апартаментах. Правда, в отличие от ректора у зама была семья – супруга и дочь Ксения. Девочка вообще-то ребенок его жены от первого брака, но профессор воспитывал малышку с малолетства и относился к ней как к родной. Понятно?

Я кивнула, обронив:

– Продолжай.

Роберт с недоумением воззрился на меня.

– Ты сообразила?

– Пока ничего особенного не вижу, – пожала я плечами. – Имею в виду семью Благоева. Не нужно считать всех мужчин бессердечными существами, не способными на истинную любовь одноклеточными организмами. Сергей Николаевич оказался хорошим человеком, полюбившим чужого ребенка.

Троянов как-то странно посмотрел на меня.

– Ну, если тебе ничего не показалось странным, то я продолжу… Дом в Назарином переулке, как я уже говорил, предназначался для преподавательского состава разных институтов, но пять квартир в нем отдали обычным очередникам. Из них две трешки превратились в коммуналки. Давайте обратим внимание на третий подъезд. На каждом этаже, кроме первого, где располагалась булочная, было всего две квартиры: «трешка» и «четверка». Поднявшись по лестнице, мы оказываемся на втором этаже. Одни апартаменты заперты, их хозяйка уехала преподавать русский язык в школу при советском посольстве в какой-то далекой стране. В других расположился врач-терапевт Виктор Маркович Дворкин с женой Ангелиной, доцентом вуза, где правит Ванюшин. На третьем этаже обе квартиры отданы профессору Аде Марковне Баух с ее многочисленным семейством. У дамы три дочери, сын, куча внуков. Дети Баух сплошь кандидаты наук, сама она как раз защитила докторскую, поэтому шумному клану удалось получить аж две квартиры. Но никто из них в городе постоянно не проживал, члены семьи Баух весь год проводили на благоустроенной даче в ближнем Подмосковье. На четвертом этаже в коммунальной трешке прописаны Олимпиада Вирова с дочкой Марфой и Ванда Комиссарова. Рядом с ними в четырех комнатах уютно устроились Резниковы. Глава семьи, Борис Владимирович, второй заместитель ректора Ванюшина. Благоев отвечает за научную работу в вузе, а Резников за учебную. Жена последнего, Елена Михайловна, известный гинеколог, преподает в медицинском вузе, а заодно является главврачом одного из московских роддомов. У них двое детей, Володя и Алина.