Беда - Джесси Келлерман

— Знакомое лицо, — заметила Кейт. — Мы встречались?

— В Йеле.

— О! Вы и есть та подруга, которая училась в Йеле.

— Ты же не говорил, что у тебя новая подруга, — повторила мать. — А, Джона?

— Какого вы года?

— Того же, что и вы, — сказала Ив. — Но меня мало кто в универе замечал.

— Кейт знают все, — сказал Эрих.

— Не все. Но все равно спасибо, милый. В каком вы были колледже?

— Кэлхун.

— Надо же! Знали Джейн Бэллентайн?

— Председателя совета?

— И Робби Севензу?

— Эйфелева башня из пивных банок, — подхватила Ив.

Кейт засмеялась:

— Ха! Забавно, что мы ни разу не пересеклись.

— Я училась недолго. На старшем курсе жила не в кампусе, а в «студгетто».

— Что ж, приятно познакомиться. Джона, а ты и не говорил, что она из Кэлхуна.

— Мне ты вообще не говорил про нее, — добавила мать, улыбаясь Ив.

Ив ущипнула Джону за плечо:

— Он такой застенчивый.

— Где вы познакомились? — спросила мать.

— В баре, — выпалил Джона.

Кейт усмехнулась:

— Тоже, нашли где!

— Придержи язык, — велела мать, — мы с твоим отцом познакомились в баре.

— Не может быть!

— Твоя мать и я… — завел было отец, но смолк, увидев, как дочь ломает руки. — Что такое?

— Всякий раз, когда ты принимаешься за сентиментальные воспоминания на тему «твоя мать и я», ты рассказываешь целый час и в итоге доводишь меня до слез.

— Я просто хотел напомнить всем собравшимся, что любовь может зародиться в самом прозаическом месте. — Отец обвел стол рукой. — В том числе наша семья.

— Черт, я все-таки заплачу, — сказала Кейт.

— Не думала, что у тебя есть время ходить по барам, — съехидничала мать.

— Обычно я не хожу.

Под столом ногти Ив потянулись к его паху.

— Рука судьбы, — подытожила мать.

Джона с силой отогнул Ив палец. Она почти бесшумно запыхтела и убрала руку. Большую часть пирсинга она вынула и замаскировала отверстия, распустив волосы по вороту. Плиссированная юбка, темно-синие чулки, бордовые мокасины — словно сошла со страниц какого-нибудь «Преппи Квотерли».[23]

— Ну, Ив, — заговорила Кейт, — раз мой братец таааак откровенен, поговорим-ка мы с тобой напрямую. Чем ты занимаешься? Ты слесарь?

— Я работаю с душевнобольными.

— Очень кстати, — заметила мать.

Ив рассмеялась:

— У нас с Джоной много общего.

— Я так и думала, что ты подыщешь себе девицу из Йеля, — сказала Кейт. — Ведь я же говорила, милый?

— Всем известно, что выпускницы Йеля — самые красивые, — сказал Эрих.

— Неслыханное преувеличение, — отозвался Джона.

— Джооона! — одернула его мать.

— Как вы с ним уживаетесь? — спросила Кейт.

— Он мне и таким нравится, — сказала Ив, лохматя ему волосы. Другая рука тем временем предприняла новую попытку содрать с него штаны.

— Переел, — сказал Джона. — В сон клонит.

— Избыток белков, — заметил отец.

— Индейка была очень вкусная, — сказал Эрих.

— Приятно слышать. Еще пирога, Ив?

— Нет, спасибо. Все просто замечательно. Вы поделитесь со мной рецептами?

— О! — Мать совсем уж возрадовалась. — Вы сами готовите?

— Изредка. По сравнению с Джоной я дилетант.

— Джона готовит? — изумилась мать.

— И как вкусно! — Ив засмеялась, выгнула шею.

— Где ж ты научился готовить? — спросила мать Джону.

Ему удалось оттолкнуть три длинных пальца. Теперь босая нога Ив потирала его ногу.

— Я не готовлю.