Двойное сердце агента - Андрей Болонов

– Надо срочно предупредить Томаса, – ответил Сайрус.

– Действуйте! – приказал секретарь.

– М-да… – протянул Ермольцев, выключив магнитофон и оглядев собравшихся в его кабинете, среди которых был и Гудасов.

Генералу было на вид лет шестьдесят пять, из которых более половины он проработал в органах госбезопасности на различных ответственных, но в основном административно-хозяйственных должностях, что наложило свой отпечаток и на его лицо.

– А ведь честным прикидывался, – покачал головой Ермольцев. – Я помню, лет пять назад квартиры распределяли, так Плужников отказался. Майору какому-то отдал. Сказал, мол, майор в общаге живет – ему нужнее. М-да…

Рассуждая о добродетелях, генерал поглядывал на подчиненных, ожидавших его приказов и распоряжений, и судорожно пытался сообразить, с чего бы начать…

– А чего с этим, как его… – спросил он.

– Томасом? – подсказал Гудасов.

– Томасом, – радостно согласился Ермольцев. – Что мы с ним делать-то будем? Как, вы говорите, его фамилия?

– Олейников Петр Алексеевич, – сообщил Гудасов.

– Значит, Олейников… М-да… – почесал затылок генерал. – Ну что же? Надо определить его местонахождение и брать с поличным!

– Товарищ генерал, – обратился Гудасов, – по моим оперативным данным, он может находиться в городе Волжанске. Разрешите мне заняться…

– Займитесь! – не дал договорить ему Ермольцев. – Сначала выследить. Не мне вам объяснять, как это делается. Потом – брать! И только с поличным! По моей команде!

Довольный собой, генерал оглядел присутствующих и, вернувшись к своим мыслям, опять закачал головой:

– Ну надо же… М-да…

* * *

Собравшись в цехе Волжанского завода, Онегин, Брагин и Цибуля с восхищением наблюдали, как Либерман колдует над радиоблоком управления, поочередно ловко орудуя то паяльником, то своим шикарным многофункциональным швейцарским ножом.

Наконец он закончил ремонт, захлопнул крышку блока, повернулся к коллегам и, расплывшись в улыбке, развел руки в стороны, как циркач перед публикой:

– Вуаля! Все готово!

– Сейчас проверим… – сказал Брагин, щелкая тумблером включения.

Цибуля прислушался.

– Вторая лампа свистит… – хмыкнув, сказал он.

– Да не может быть! – воскликнул Либерман.

Он снова вскрыл блок, поднес к контактам тестер и с досадой сплюнул:

– Вот черт! Точно, пробило ее!

– Н-ну, д-дядя Коль, ты д-даешь… – восхитился Онегин.

Цибуля смущенно заулыбался.

– Главное для утончения слуха… – назидательно пояснил он, доставая из кармана флакончик с настойкой, – это своевременно принимать прописанный препарат. Согласно анамнезу.

Гулко хлопнула входная дверь в цех. Все обернулись.

– Дядя Коль! – крикнул Цибуле вбежавший в цех заводской бухгалтер, доставая из нарукавника какую-то бумажку и размахивая ею над головой. – Я выяснил!

– Иду! – отозвался Цибуля, направляясь к бухгалтеру.

– Я выяснил! – продолжал радостно кричать тот. – Я все выяснил! Это эмблема Рижского завода радиоаппаратуры!

– Ну че ты орешь? Дай сюда! – недовольно проворчал Цибуля, подбежав к бухгалтеру. – Выяснил – спасибо тебе огромное… Но че орать-то?!

Либерман посмотрел на них, повернулся и пошел к выходу.

– За новой лампой схожу… – бросил он от порога.

– Н-ну, п-пойдемте, т-товарищи! – махнул рукой Онегин. – Н-надо работать!

Все потянулись к выходу. Онегин тоже сделал шаг и остановился – его взгляд упал на оставленный на столе Либерманом швейцарский нож «Викторинокс»!

* * *

Они встретились у автомата с газированной водой неподалеку от заводского клуба.

– Знаете, у меня складывается впечатление, – произнес человек в клетчатой кепке и сером плаще, допив газировку и споласкивая стакан, – что не вы на меня работаете, а я на вас.

– Я мог бы как-то сам попытаться решить эту проблему… – с сомнением в голосе сказал стоявший за ним «объект».

– А вот этого не надо, – откашлявшись, решительно ответил человек в кепке. – У каждого своя работа. Я прокачусь на Рижское взморье, а вы занимайтесь своим делом. И не нервничайте… это вредит работе.

* * *

Уже по тону помощника начальника Волжанского управления КГБ, позвонившего утром по телефону, Зорин понял, что отношение к нему резко изменилось.

– Вот, товарищ майор, ознакомьтесь, – непривычно сухо сказал Копейкин, когда Зорин вошел в его кабинет, и протянул майору телеграмму. – Ваши особые полномочия отменены приказом генерала Ермольцева. С этой минуты вы поступаете в мое распоряжение.

Зорин пробежал глазами текст телеграммы.

– Ознакомились? – переспросил его Копейкин.

– Так точно, товарищ подполковник, – прикусив губу, кивнул Зорин.

– Впредь все ваши действия согласовывать со мной, – важно сказал Копейкин. – А сейчас я попрошу вас написать мне два рапорта: о проделанной работе в нашем городе… и о ваших взаимоотношениях с гражданином Плужниковым. На работе и вне ее.

– Быстро же товарищ генерал для вас стал гражданином… – сказал Зорин, глядя в глаза Копейкину.

– А если он для вас до сих пор «товарищ», – язвительно произнес Копейкин, – то второй рапорт я прошу написать как можно более детально.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и заглянувший помощник Копейкина сообщил:

– Роблен Порфильевич, тут товарищи из Москвы подъехали…

– Пусть зайдут! – махнул рукой подполковник.

На пороге появились Грошев и Юров.

– Товарищ подполковник, – козырнул Грошев, – капитан Грошев и старший лейтенант Юров по приказу генерала Ермольцева прибыли в ваше распоряжение для оказания содействия Волжанскому управлению КГБ!

* * *

Неся в руках сковородку с традиционной жареной картошкой, Цибуля прошел из кухни в комнату и с любовью оглядел накрытый на двоих стол. Огурчики, помидорчики и купленные по случаю на базаре соленые грузди, которые так любил со сметаной Олейников. Бутылку водки он пока оставил в холодильнике, – Петруша ругался, когда она бывала теплой. Цибуля поставил сковородку в центр стола, накрыл полотенцем, чтоб не остыла, и опустился на стул в ожидании.

Позади него послышался шум, и в распахнутое окно влез Олейников:

– Здоро́во, дядя Коль! Чего окно открыто – не простудишься?

– Тебя ждал, – по-отцовски буркнул Цибуля, делая вид, что сердится за опоздание. – Ты ж в последнее время только через окно и ходишь…

– Да у твоего подъезда опять та же пара придурков сидит – вид делают, что в домино играют.

– Ну, я так и подумал… Ужинать-то будешь?

Олейников оглядел стол.

– Батюшки! – воскликнул он, обнимая Цибулю и присаживаясь. – Ну, дядя Коль, у нас сегодня просто банкет какой-то!

– Ну ладно-ладно… – потеплевшим тоном проворчал Цибуля и стал накладывать Олейникову в тарелку еду. – Я, между прочим, не только поляны накрывать умею. Вот, смотри, я все выяснил, что ты просил.

И Цибуля протянул Олейникову листок с иероглифической зарисовкой:

– Рижский завод приборостроения и измерительной аппаратуры.

– Точно? Узнал? – хитро улыбнулся Олейников.

– Как в аптеке. Согласно анамнезу.

– Молодец, дядя Коля! – чмокнул его в щеку Олейников.

– Они нам приборы поставляют в этих ящиках, – важно пояснил Цибуля, – на условиях возврата тары. Сюда с аппаратурой грузовики