Смерть в ночном эфире - Сандра Браун

Как только Пэрис перевезла Джека в «Мидоувью», она занялась его имуществом. Носильные вещи она отдала в Армию спасения. Потом, собравшись с духом, продала ме­бель, машину, лыжи, моторную лодку, теннисные ракетки, гитару, а затем и сам дом, чтобы оплатить огромные счета, которые не покрывала медицинская страховка.

Так что к моменту своей смерти Джек Доннер владел только тем, что теперь лежало в маленькой картонной ко­робке. Он лишился всего, даже своего достоинства.

Бумажник стал мягким от долгого использования. Кре­дитные карточки с давно истекшим сроком годности по-прежнему лежали в его отделениях. Ее собственное лицо улыбалось Пэрис из пластикового кармашка. Заметив за фотографией листок бумаги, она вытащила его. Это оказа­лась заметка из газеты, которую Джек сложил несколько раз, чтобы она уместилась за снимком.

Пэрис развернула вырезку и увидела еще одну свою фо­тографию. Только на этот раз это был не льстящий ей сту­дийный снимок. Фотограф застиг ее врасплох, уставшую, выдохшуюся, потерявшую все иллюзии. Микрофон висел в свободно опущенной руке. Заголовок гласил: «Репортаж, обеспечивший карьеру».

На глаза навернулись слезы. Пэрис разгладила края за­метки пальцами. Джек гордился ее работой настолько, что сохранил вырезку из газеты. Но понял ли он позже, какая жестокая ирония заключалась в том, что он гордился ее участием именно в этой истории?

Как странно, что человек, которого они даже не знали, сыграл роль катализатора в их жизни. Его звали Альберт Дорри. Он в один день изменил их с Джеком судьбу. В тот день, когда решил взять в заложники свою семью.

Был самый обычный вторник. Но к обеду в отделе но­востей уже знали, что муж удерживает жену и троих детей на мушке в собственном доме. И все завертелось.

На место событий отрядили оператора. Пока Том Сто-укс торопливо собирал оборудование, дежурный редактор Майкл Хаммер пробежал глазами список своих подчинен­ных.

– Кто свободен? – рявкнул он.

– Я. – Пэрис помнила, что встала, словно послушная школьница, знавшая правильный ответ.

– Тебе надо записать закадровый текст к репортажу о профилактике рака прямой кишки.

– Все уже лежит у редактора.

Ветеран-репортер перекатывал незажженную сигарету из одного угла рта в другой и мрачно смотрел на нее.

– Ладно, Гибсон, отправляйся, – решил он наконец. – Я пришлю Маршалла, он тебя сменит, как только закончит в суде. А пока постарайся не слишком сильно напортачить. Езжай!

Пэрис уселась на переднее сиденье фургона рядом с оператором. Она очень нервничала, потому что впервые должна была выйти в прямой эфир. Пэрис была возбужде­на и встревожена. Том спокойно вел машину в потоке транспорта и мурлыкал себе под нос какую-то мелодию.

– Как ты можешь быть таким спокойным?

– Просто завтра появятся новые психи, они сотворят еще что-нибудь такое же странное. Все подобные истории похожи друг на друга. Только имена меняются.

В каком-то смысле Том был прав, но его спокойствие скорее объяснялось косяком с марихуаной, который он меланхолично курил.

В начале улицы полиция установила заграждения. Это был район, в котором жили представители среднего клас­са. Пэрис выпрыгнула из машины и ринулась к группе ре­портеров, окруживших пресс-секретаря департамента по­лиции Хьюстона.

– Детям от четырех до семи лет, – услышала Пэрис его голос, проталкиваясь через толпу. – Несколько месяцев назад мистер и миссис Дорри развелись. Женщина только что выиграла дело в суде и получила опеку над детьми. Вот все, что нам известно к этой минуте.

– Мистер Дорри был огорчен таким решением суда? – выкрикнул кто-то из репортеров.

– Вероятно, но это только предположение.

– Вы уже говорили с мистером Дорри?

– Он не отреагировал на наши попытки.

Том Стоукс пробрался к Пэрис и протянул ей микро­фон, соединенный с его камерой.

– Тогда откуда вам известно, что Альберт Дорри там и именно он держит семью на мушке? – спросил другой ре­портер.

– Миссис Дорри успела позвонить в 911 и передать со­общение прежде, чем телефон отключили. Мы полагаем, что это сделал мистер Дорри.

– Она сказала, насколько он меткий стрелок? –Нет.

Пэрис спросила:

– Вам известно, чего хочет добиться мистер Дорри? Пресс-секретарь ответил:

– На данный момент нам известно только то, что мы столкнулись с очень серьезной ситуацией. Всем спасибо.

С этими словами он закончил брифинг. Пэрис поверну­лась к оператору:

– Ты записал мой вопрос на пленку?

– Ага. И его ответ тоже.

– Если это можно считать ответом.

– Звонили из отдела новостей. Через три минуты ты должна выйти в прямой эфир. Ты знаешь, что сказать?

– Настраивай камеру, а я что-нибудь придумаю. Пэрис выбрала удачное место для прямого репортажа.

Отсюда был виден дом Дорри в конце узкой, обсаженной деревьями улицы, которая до этого дня считалась очень спокойной.

Теперь по всей улице стояли кареты «Скорой помощи», полицейские машины, фургоны телеканалов и зеваки. Пэрис спросила одну из местных жительниц, не согласит­ся ли та сказать несколько слов о семье Дорри перед каме­рой, и пышногрудая брюнетка закивала в ответ.

– Мистер Дорри всегда казался мне таким милым, – принялась торопливо рассказывать женщина. – Никогда бы не подумала, что он способен на такое. Но разве можно знать, что у человека на уме? Так много сумасшедших кру­гом.

Через час Пэрис заметила Дина Мэллоя, приехавшего к месту событий на своей машине. Не глядя ни на кого, он прошел в сопровождении полицейских мимо репортеров к фургону, стоявшему между заграждением и домом. Пэрис видела, как Дин вошел в фургон, потом позвонила дежур­ному редактору и сообщила о его прибытии.

– Да заткнитесь вы наконец! – рявкнул Майкл Хаммер, пытаясь перекричать голоса в комнате. – Я даже собствен­ных мыслей не слышу. – Потом он переспросил Пэрис: – Повтори, кто приехал?

– Мэллой, доктор психологии й криминологии, штат­ный сотрудник департамента полиции, – повторила Пэрис.

– И ты с ним знакома?

– Лично. Он прошел специальную тренировку, чтобы вести переговоры с теми, кто взял заложников. Дин не приехал бы, если бы его не вызвали.

Пэрис вышла в прямой эфир с этим известием, опере­див все остальные каналы.

Через три часа репортеры заскучали и желали, хотя это и было совершенно безнравственно, чтобы наконец произо­шло хоть что-то.

Пэрис воспользовалась передышкой и выбралась из толпы. Тут она заметила маленькую женщину, держав­шуюся поодаль. Ее поддерживал мужчина, а она молча плакала.