Последний срок - Майкл Коннелли

Босх откинулся на стуле и посмотрел на Маккуиллена оценивающим взглядом.

– Вы придумали себе алиби.

Ничто не дрогнуло в лице бывшего полицейского.

– Приехали сюда, надеясь, что вас арестуют. Вот тогда вы выложили бы алиби и посрамили управление за то, что претерпели от него в прошлом. Возможно, даже затеяли бы судебную тяжбу за незаконный арест. Вы хотели воспользоваться делом Ирвинга, чтобы отомстить.

Маккуиллен молчал.

– Не стесняйтесь, говорите. Я все равно не арестую вас. Не позволю сыграть вам в эту игру, что бы ни думал о том, как поступили с вами двадцать пять лет назад.

Маккуиллен кивнул и развел руками, мол, «черт возьми, а попробовать стоило».

– Я остановил машину у «Стандарда» на противоположной стороне Сансет. Меня там знают.

«Стандард» – небольшая гостиница в нескольких кварталах от «Шато».

– Наши добрые клиенты. Формально это Западный Голливуд, поэтому мы не можем дежурить у дверей, но швейцар – наш человек. И если гостю нужно такси, он звонит нам. Мы постоянно держим поблизости машину.

– И, повидавшись с Ирвингом, вы отправились туда?

– Да. Там есть ресторан под названием «Семь/двадцать четыре». Он никогда не закрывается и над стойкой висит камера наблюдения. Я сел у стойки и не отходил до рассвета. Возьмите диск – и сразу увидите меня. В то время как Ирвинг прыгнул с балкона, я пил горячий кофе.

Босх покачал головой, словно хотел сказать, что рассказ Маккуиллена не имеет смысла.

– Откуда вы знали, что Ирвинг не прыгнет до того, как вы окажетесь там, – будете все еще в «Шато» или по дороге в ресторан? Путь занял около пятнадцати минут. Рискованно.

Маккуиллен пожал плечами.

– Я вывел его на время из строя.

Гарри долго смотрел на собеседника, пока не понял, что тот имеет в виду. Маккуиллен еще раз придушил Ирвинга.

Детектив обжег взглядом бывшего копа.

– Вы опять вырубили его. Придушили и, убедившись, что он дышит, оставили храпеть на полу. – Босх вспомнил будильник в номере. – Затем пошли в спальню и принесли оттуда часы. Чтобы он проснулся, перевели стрелку будильника на четыре утра и поставили рядом с Ирвингом. Таким образом, он должен был покончить с собой в то время, когда вы, обеспечивая себе алиби, пили горячий кофе.

Маккуиллен снова пожал плечами. Он больше не хотел разговаривать.

– Сукин вы сын. А теперь вы свободны.

Бывший коп самодовольно улыбнулся.

– Ценю вашу любезность.

– Хорошо. А теперь оцените вот что. Двадцать пять лет я считал, что с вами поступили несправедливо. А теперь думаю, что все было сделано правильно. Вы плохой человек, значит, были плохим полицейским.

– Ни черта вы не знаете обо мне, Босх.

– Знаю вот что. Вы для чего-то явились в номер «Шато». Поднялись по пожарной лестнице не просто ради того, чтобы выразить обиду Ирвингу. Мне наплевать, как с вами поступили раньше. Зато не все равно, что вы не помешали Ирвингу прыгнуть с балкона, хотя знали о его намерении покончить с собой. Более того, вы способствовали тому, чтобы это случилось. Для меня это не мелочь. И даже если не считается преступлением, должно считаться таковым. Когда все кончится, я буду обращаться ко всем известным мне обвинителям, пока не найду такого, который предъявит дело Большому жюри. Сегодня можете идти, но в следующий раз так благополучно не отделаетесь.

Пока Босх говорил, Маккуиллен кивал, давая понять, что с трудом терпит тираду детектива. Потом равнодушно ответил:

– Полезно узнать, в каком ты положении.

– Это точно. Был рад просветить.

– Каким образом я доберусь до таксомоторной компании? Вы обещали подвезти меня.

Босх встал и направился к двери.

– Вызывайте такси.