Убить футболиста - Федор Раззаков

— Как ты меня напугал, крошка, — окончательно придя в себя, произнес парень. — Я из-за тебя чуть не описался. Что случилось?

— Да так, небольшие разногласия с доблестной милицией, — уклончиво ответил Кадилин.

— Небольшие, говоришь? — переспросил парень и покосился на зажатый в руках попутчика пистолет.

Перехватив его взгляд, Кадилин засунул ствол за ремень и прикрыл его рубахой. После чего спросил:

— Где мобильник, что я тебе сегодня впарил?

— А что — хозяин объявился?

— Да, могут быть неприятности.

— Теперь вряд ли. Тю-тю мобильник — сперли его у меня в одной кафешке. Оставил на минутку на столике, вернулся — а его уже нет.

— Ну и слава Богу, — облегченно вздохнул Кадилин и откинулся на спинку сиденья.

В салоне повисла короткая пауза, которую первым нарушил футболист:

— Меня Сергеем зовут. А тебя?

— Зови меня просто — Гога, — ответил парень.

— Крутую тачку ты себе заимел, Гога.

— А это не моя тачка. Дружка моего помнишь, с которым ты сегодня по телефону разговаривал? Он и есть хозяин джипа. Сейчас он у меня дома спит пьяный в дымину. А я вот вынужден гнать к нему домой.

— Какого хрена?

— Он завтра утром в Голландию улетает, а чемодан с вещами дома забыл. Вот мне и пришлось вместо него за руль сесть. Чего не сделаешь ради любимого человека.

— А гаишников не боишься?

— He-а. Они бабки дюже любят. А ты куда направляешься?

Этот вопрос застал Кадилина врасплох. Он был в совершенном неведении относительно того, куда ему теперь податься. Если от братков спрятаться в огромном городе было можно, то от милиции вряд ли.

— Чего молчишь? Или идти некуда? — вновь спросил парень.

— Угадал, — ответил Кадилин. — Со всех сторон обложили, как зверя.

— А чего ты натворил? Грохнул кого-нибудь или кассу грабанул?

— Ничего я не делал. Бомжевал себе мирно, никого не трогал. А потом бац — и всем не угодил. Бывает такое?

— Бывает, крошка. Нам, геям, это хорошо известно, потому как нас тоже никто не любит. Что же ты теперь делать будешь?

— Мне бы спрятаться куда-нибудь на время, хотя бы до утра. У тебя есть какая-нибудь хата на примете?

— У меня? — По тому, каким голосом парень переспросил Кадилина, было видно, что этот вопрос его крайне озадачил. — Нет, конечно. Не к себе же мне тебя везти?!

— А у хера твоего голландского? Ты же сам говоришь, что он завтра улетает. Может быть, я переночую ночку у него на квартире?

— Ты че — рехнулся? А вдруг он узнает? Он же отмороженный, враз мне башку открутит.

— Откуда он узнает? Я же сказал — мне только до утра у него пересидеть, а потом я одной своей знакомой позвоню, и она меня к себе заберет. Ну как?

Парень молчал, сосредоточенно глядя в лобовое стекло. Наконец он произнес:

— Ну, ладно, черт с тобой. Только уговор — на одну ночь.

— Об чем разговор, — явно повеселев, ответил Кадилин. — Ночь пересплю и — к подруге. Мое слово — закон.

В семь вечера Громов приехал на Петровку, 38, и первым, кого он встретил в вестибюле центрального входа, был опер из «убойного» отдела Вася Смычков. Увидев Громова, тот схватил его за локоть и, не давая опомниться, потащил в угол.

— Как здорово, что я тебя встретил, — бубнил на ходу Смычков. — Понимаешь, в выходные выбрались с сыном на «Горбушку», чтобы видеокассетами отовариться. Купили несколько штук, причем самых разных — боевички, ужастики и одну кассету с мультяшками. Сын давно просил фильм про Алладина. И что ты думаешь? Пришли домой, вставили кассету в видак, а там вместо Алладина какая-то индийская муть. То ли «Любовь и разлука», то ли «Разлука и любовь». Короче, фигня, которую никто у нас в доме не смотрит.

— Поздравляю, только я-то тут при чем? — удивился Громов. — Тебе надо к Самцову из УБЭПа обратиться, он эту «Горбушку» в два счета к порядку призовет. Возьмет ребят из «маски-шоу» и достанет твоему пацану хоть Аладдина, хоть Насреддина.

— Издеваешься? А мне именно к тебе посоветовали обратиться.

— Ко мне? Чем же я тебе могу помочь?

— Хватит попой тарахтеть, Кирилл. Мне сказали, что ты от индийского кино просто тащишься.

— Кто сказал?

— Леха Дробыш. Говорит, что ты по этому случаю даже портрет Индиры Ганди у себя над столом повесил. Наврал, что ли?

— Да нет, все верно — висит портрет, — ответил Громов, а про себя подумал: «Один — ноль в пользу Лехи. Ну, ладно, сучок паршивый, за мной не заржавеет».

Глядя в честные глаза коллеги, Громов не стал вдаваться в подробности и объяснять ему смысл происходящего. Он знал обидчивую натуру Смычкова и предпочел поберечь его нервы. Однако Дробышу прощать его выходку он не собирался. В голове уже созрел план мести, который он решил претворить в жизнь немедленно. Но прежде следовало закончить разговор со Смычковым.

— Итак, чего ты от меня хочешь, Вася? — первым нарушил тишину после внезапной паузы Громов.

— Как чего? Чтобы ты у меня эту кассету купил. — И Смычков достал из полиэтиленового пакета, который он все это время держал в руке, видеокассету.

— Сколько просишь?

— Недорого — двадцатку.

— Всего-то? — Громов постарался придать своему лицу полное безразличие, а сам тут же прикинул в уме, в какую копеечку обходится ему сегодняшний день: Сашкин штраф, теперь вот эта видеокассета. Однако делать было нечего, и он полез в карман за портмоне.

Когда Смычков скрылся из виду, Громов приступил к осуществлению своего плана мести. Он ногтем соскреб наклейку с прежним названием фильма и шариковой ручкой, крупными буквами, вывел новое, увиденное им однажды на одной из кассет на «Горбушке» название — «Пописай мне в ротик». И только после этого отправился к себе на этаж.

Когда он вошел в кабинет, Дробыш сидел за столом и что-то писал.

— Опять доносы строчишь? — спросил его Громов, проходя в свой угол и небрежно бросая кассету на стол.

— Если бы донос, то я бы весь светился от счастья, — ответил Дробыш. — А так — рапорт для шефа.

— Кстати, о работе. Что слышно по пальчикам жмурика с «Киевской»?

— Все нормально — результат будет завтра утром. Костя Голик без всякой бутылки согласился нам помочь, — ответил Дробыш. — Однако одна хорошая новость на этот счет уже имеется. Час назад звонил опер из 123-го отделения милиции Илья Дюжев. Тот самый, которого мы видели на квартире у Яши-инвалида. И знаешь, по какому поводу он звонил? Некий источник сообщил ему, что жмурик, который из окна выпал, никакого отношения к нищенской мафии не имеет. По словам источника, некие крутые братки вышли на Фантика и попросили свести их с Яшей. Что тот и сделал, видимо за бабки.