Новое платье королевы - Наталья Андреева

– А дальше?

– Дальше мне повезло. Влюбленным Бог помогает. Заколола волосы шпильками, надела строгое платье. Германа я в тот день не видела. Беседовала с его женой, очень волновалась. И почему-то она выбрала именно меня. Если бы не получилось, мы с Викой вернули бы все назад. Но меня взяли. Как он обрадовался, вы бы видели! Это было наше счастье!

– Почему же вы ему правду не сказали?

– Первое время нельзя было. Герман боялся свою жену. Это просто мегера! Она за каждым шагом его следила. И за мной тоже. И, потом, Герману за сорок. А мне девятнадцать. Большая разница в возрасте. Мне хотелось быть к нему ближе. Хотя бы на семь лет. Я так старалась быть взрослой!

Девушка глубоко вздохнула и продолжила свой рассказ:

– А на следующий день после того, как я прошла собеседование, Вику, то есть, теперь меня, снова вызвали в агентство. Я очень обрадовалась. Все время боялась, что Вика передумает и заберет у меня паспорт. И я потащила ее на собеседование. Она не хотела, честное слово! Но потом мы решили, что две зарплаты лучше, чем одна. Но там было не собеседование, вы же знаете. И неожиданно они выбрали именно Вику. Бывает же! – Наталья Белова вздохнула завистливо. Потом спохватилась: – Мы хотели поменяться биографиями всего на месяц. Потом продлили договор на два. Но тут Вика выиграла региональный Конкурс Красоты. А мои отношения с Германом еще не сложились, – теперь Наташа говорила по-взрослому. Не было больше наивной девочки. Опытная женщина рассказывала, как заставила развестись своего избранника со стервой-женой: – Это Вика научила меня, как втереться в доверие к Зинаиде. Вика давала информацию, рассказывала о своем ребенке. О девочке. Ее зовут Снежанной. О муже. А я рассказывала ей о себе. Мы и письма родителям писали. Я писала своей маме о том, что победила в конкурсе красоты, а Вика писала мужу и родителям, что устроилась на работу секретарем, и зарабатывает большие деньги. Я посылала маме деньги, которые давал Герман, а где брала деньги Вика, не знаю. Но последнее время ее семья благодарила за переводы, судя по всему, очень большие. Чтобы не запутаться, мы вместе читали письма из дома и вместе их писали. Вика своей маме – обо мне, а я своей – о Вике. Мне казалось, что все это ненадолго. Но история затягивалась. Вика очень изменилась в последнее время. Я никогда не думала, что подруга может быть такой… Знаете, Вика словно с цепи сорвалась. Раньше мне было легко с ней. И вдруг она сделалась нервной и раздражительной. Все время говорила, что прекрасно понимает свою предшественницу, которая стала принимать наркотики. Надо, мол, прибрать свиту к рукам. В этом единственное спасение. Говорила о десятипроцентных откатах. Заставляют делиться, а ведь это она мучается! Они же только денежки гребут. Я пыталась вставить слово, но она могла говорить только о себе, своей победе на конкурсе и о той выгоде, что с нее получит. Хотела отделаться от Раскатовой, уехать за границу, а там податься в модели, если будут выгодные предложения. Обмануть всех. И Вика была категорически против, чтобы я все рассказала Герману. Я настаивала, потому что уже устала врать. В конце концов, Герман развелся с женой. Дальше избегать брака с ним было уже смешно. Он не понимал, в чем дело. Грозился поехать к моему мужу и потребовать развода. Я плакала, просила Вику о встрече. Наконец она сказала, что все расскажет Герману сама. И мы поехали на дачу. А дальше вы знаете.

– Дальше как раз и начинается самое интересное, – сказал Сергей Павлович. – Подробно расскажите про поездку. Кто решил съехать с дороги к пруду? Вы? Герман Георгиевич? Нэтти?

– Нэтти? Какое имя противное! – фыркнула Наташа. – Почему все звали Вику именно так? Фу! Ей стало плохо в машине. Вика с трудом переносила некоторые виды транспорта. В автобусах часто жаловалась на тошноту и головную боль. Сначала у нас что-то случилось с машиной. Ерунда какая-то, но Герман боится автомобилей. И никому, кроме личного шофера, машину не доверяет. Я его понимаю. «Пассат» новый, безумно дорогой. Вот он и позвонил. Мы с час стояли на шоссе, потому что отъехали от Москвы уже километров тридцать. Потом приехал шофер, устранил мгновенно пустяковую неисправность. Мы сели, поехали дальше, и тут Вике стало плохо. Ну, совсем плохо. Укачало. Я сидела впереди и слышала, как Вика тихонечко стонет. Обернулась – а она зеленая вся. «Меня, – говорит, – сейчас вырвет. Дайте водички попить». Попила, а ей не лучше. Потом она заметила вдалеке пруд, зрение у нее было отличное, и говорит: «Давайте съедем к воде. Мне умыться надо». Конечно, Герман ей не отказал. Съехали мы к пруду, вышли из машины. Как вспомню… Ужасно! – Наташа всхлипнула. – Сначала Вика бродила по берегу и все время оглядывалась. Словно искала кого-то. Потом неожиданно отозвала Германа в сторону. О чем они шептались, не знаю. Но Герман тоже нервничал. И эти неожиданные объятия… Не понимаю.

– Какие отношения были у Вики с вашим женихом? – неожиданно вмешался в разговор лейтенант Попугайчик.

– Ты, Сережа, не спеши, – одернул его майор, но Наташа уже насторожилась:

– Отношения? О чем это вы? Вика и Герман?! Да он терпеть ее не мог! Слышите?

– Он ведь не слишком удивился тому, что Вику убили?

Наташа в который раз вспомнила, как Герман нагнулся над телом подруги, тронул за руку, чтобы убедиться: мертва.

– Он сказал, что нам надо уехать. Пока все не утрясется.

– А давно вы их познакомили: Викторию и Германа?

– Да вы что?! Вы думаете, что это он?! Да он же рядом стоял! Он не мог стрелять! Вы что?! – Наташа вдруг вспомнила, как Вика упала в траву после выстрела, и заплакала навзрыд. Наталья Белова была девушкой доброй. Она знала, что про покойных нельзя говорить плохо, нельзя не верить жениху, когда он говорит, что поехал по делам, нельзя брать конфеты у чужих людей, ездить одной на такси, тем более ночью, нельзя знакомиться на улице с посторонними мужчинами… Из этих «нельзя» и состояла ее простенькая жизнь. А теперь еще из любви к генеральному директору Герману Галицкому. Один раз свершила плохой поступок, и тут же настигла расплата! Нельзя было меняться с Викой паспортами. Но тогда не было бы и Германа.

– Герман все время был со мной, – повторила Наташа, пытаясь успокоиться.

– Это мы и без вас знаем. Но кто же тогда стрелял? Вы когда запланировали эту поездку на дачу? – строго спросил Сергей Павлович.

– Накануне. Договорились, что перед тем, как заехать, я Вике обязательно позвоню.

– Позвонили? Ах да, – Сергей Павлович вспомнил про то, что рассказала Евгения Львовна Раскатова. Все совпадало, картина ясна. Кроме одного: ждал ли убийца на месте или ехал следом? Но ведь к пруду они съехали случайно! Вот в чем загвоздка!

– Скажите, Наташа, а за вами никто не следил? Чужую машину вы не видели?

– Машину? – удивилась она. – Не заметила.

«Раскатову она тоже не заметила», – подумал Волнистый. – «А Евгения Львовна за ними ехала. Убийца тоже мог ехать. И остаться незамеченным».

– Что ж, Наталья, – все также строго сказал майор, – учитывая ваше чистосердечное раскаяние и помощь следствию… В общем, сидите пока дома под подпиской о невыезде и разберитесь, наконец, со своим женихом. Кстати, где он сейчас?