Принцесса-чудовище - Лариса Соболева

– Еще рюмочку? – обратился барон к Сурову.

– Благодарю вас, – отказался тот.

Вернулась герцогиня с Уваровым, барон украдкой опрокинул рюмку, спрятал графин и облокотился о шкаф, преданно взирая на сестру.

– Господа, прошу вас. – Герцогиня обвела рукой зал, разрешая выбрать место. Расселись кто где, канапе, на котором лежала нянька, разумеется, не заняли. – Где вы нашли няню и мою дочь?

– Недалеко от аллеи, ведущей к дому, – ответил Суров. – За кустарниками…

– А как вы очутились в моей усадьбе?

– Мы катались на лодках… – выручила Марго, прежде всего брата, ведь о тайных свиданиях дочери герцогиня не знала. – Услышали, как кто-то вскрикнул…

– Вы катаетесь глубокой ночью? – Кажется, герцогиня не верила.

– Не каждую ночь, но катаемся, – выдерживая ее взгляд, сказала Марго.

– И вы оказались так близко к моему берегу, что услышали крик?

– Было темно, а мы увлеклись… плыли наперегонки… и случайно оказались близко. Простите нас.

Герцогиню явно не удовлетворило объяснение, но она его приняла. Впрочем, ничего другого ей и не оставалось, ну разве что еще продолжить выяснять:

– Вы услышали крик, дальше?

– Мы причалили к берегу и побежали на звук, – продолжила Марго. – Вы бы так же поступили, ваша светлость, когда б человек нуждался в помощи. Потом кто-то застонал, мы пошли на стон и увидели вашу дочь с няней.

– Няня лежала на спине, а мадемуазель Шарлотта на ней, – посчитал нужным сообщить Суров.

– Шарлотта выпила кровь старой няньки?

Вопрос задал барон, а оттого, что задан он был невинным тоном, показался до неприличия идиотским.

– Замолчи! – процедил фон Левенвольде.

– Моя дочь говорила, кто напал на них? – словно не слыша обоих, спросила герцогиня.

– Нет, – сказал Суров. – Она не в себе была, а нянька еще дышала, мы посчитали себя обязанными доставить ее в дом. Ваша светлость, утром следует вызвать полицию.

– Непременно. Уже поздно, господа… или слишком рано. Благодарю вас за оказанную помощь.

– Разрешите нам завтра навестить вашу дочь, – набравшись смелости и не замечая, что герцогиня их буквально выгоняла, спросил Уваров.

Марго не сводила с хозяйки усадьбы глаз, восхищаясь ее самообладанием. От нее не ускользнуло, что видеться с ними у герцогини не было желания, в то же время она не решалась отказать. Марго сочла колебание за страх, ведь свидетели могут навредить ей и дочери, посему успокоила ее:

– Ваша светлость, рассчитывайте на нашу поддержку и помощь.

– Благодарю вас, – потупилась хозяйка. Мишелю ничего не ответила, а обратилась к племяннику: – Вильгельм, проводи господ. Я хочу, чтобы они добрались до своих лодок целыми и невредимыми.

Когда соседи покинули дом, она сделала брату выговор:

– Хоть иногда думай, что говоришь.

– Я просто пошутил, – хмыкнул тот.

– Твои шутки неуместны! – рявкнула она. – Иди спать.

– Думаешь, после таких событий легко уснуть?

– Выпей водки и проваливай, – не церемонилась она.

Получив разрешение выпить, барон приложился к рюмке, хотел пожелать сестре спокойной ночи, да только… Куда, к черту, она спокойная! Фон Бэр ограничился скромным наклоном головы и стал подниматься по лестнице, но задержался наверху.

Герцогиня осталась наедине с де ла Гра и собственной паникой, которую не могла выразить словами, оттого молчала. Вернулся племянник, сообщил, что соседи благополучно сели в лодки. Не дождавшись от тетки экстренного обсуждения инцидента, положил начало разговору сам:

– Тетя, как нам быть?

– Да, Грета, ты не считаешь нужным обсудить? – подал голос сверху фон Бэр. – Наша Шарлотта… убила няньку?

– Не смей так говорить! – закричала она в ответ. – Шарлотта не могла ее убить, я даже обсуждать подобное не хочу.

– Ты можешь кричать сколько угодно, но, по рассказам Уваровых, все выглядит именно так, – возразил фон Бэр и, в общем-то, был прав.

– Иди досыпать, – огрызнулась герцогиня. – Авось на трезвую голову тебе придут более светлые мысли. В чем я, честно говоря, сомневаюсь.

Обидевшись, барон удалился.

– Тетя, положение скверное, – предупредил племянник. – Нужно как-то спасать Шарлотту, ее же обвинят…

Герцогиня лишь отмахнулась, фон Левенвольде, неодобрительно покачав головой, тоже ушел.

– Оливье, это крах, – тихо произнесла она.

– Полноте, мадам, просто досадное происшествие.

– Происшествие? – вскинула на него потерянные глаза хозяйка усадьбы. – Убита нянька, доказывавшая нам свою преданность в течение многих лет, а вы называете чудовищное убийство происшествием? И где? У меня в усадьбе!

– Простите, мадам, я хотел успокоить вас.

– Мы не можем скрыть убийство, слишком много свидетелей, придется вызвать полицию. Что они подумают? Как мой брат – что ее убила Шарлотта?

– Непременно так подумают, – согласился он. – И припишут ей предыдущие убийства. Если б не было свидетелей, мы тихонько похоронили б няньку, и никто ничего не узнал бы. Но дело осложнилось.

– Я чувствую себя раздавленной и неспособной защищаться.

– А если мне увезти Шарлотту?

– Теперь это непросто. Мы сразу сделаем из нее преступницу. Люди как думают: раз бежала, стало быть, виновна. Вас найдут, вы обязательно привлечете внимание. Следовало уехать раньше. Но не могли же мы мчаться куда глаза глядят? Я написала письма родным с просьбой предоставить нам временное убежище, но пока не получила ответа… Идите, Оливье, отдыхать, я должна подумать, как быть. И вы подумайте.

Свидетели ночного происшествия явились к завтраку как один, несмотря на бессонную ночь. Мадемуазель Каролина переводила сонные глаза с одного на другого, а Марго подолгу изучала, но не посмела спросить, отчего все такие угрюмые. Из-за стола она первой и вышла, тогда-то Мишель и нарушил тягостное молчание:

– Вы за мной следили?

Суров смутился, тем самым предоставив Марго оправдываться перед братом, ведь идея слежки принадлежала ей. Хитрющая сестричка пошла в наступление:

– Тебя убивали, а ты отправился ночью на тот берег! Прости, дорогой, но я действительно уговорила Александра Ивановича плыть за тобой. Когда б он отказался, поплыла бы одна, но подполковник порядочный человек, не бросил меня. И не жалею, что так поступила.

– Марго, к чему твои возмущения? – мирно спросил Уваров. – Я же не упрекаю тебя.

– А я упреждаю попреки, обиды и так далее, – разошлась графиня. – Происходит кошмар, и никто не в состоянии отыскать мерзавца, убивающего людей.