Безмолвные компаньоны - Лора Перселл

– Бог ты мой! Это ж тот цыганенок! – взревел Марк. – Она родня этого злодея!

– Отведем ее к господину, – выкрикнула кухарка. Она прислонилась к стене и рыгнула. – Он уж разберется, вздернет ее рядышком с братцем!

Слуги стали дружно надвигаться на цыганку. Немногочисленные, меньше дюжины, они сплотились, как легион: свирепые красные рожи и множество цепких пальцев.

Лиззи смели в сторону, порвав ее черный воротник с рюшем. Она ударилась о кирпичную трубу и умоляюще поглядела на меня. Останови их. Я выступила вперед, но они схватили ребенка, грубо и неуклюже, мало что соображая в своем опьянении.

– Стойте! – Лиззи снова бросилась вперед, хватая их за руки, пытаясь помешать. – Беги, дитя! – кричала она. – Беги!

Я вторила ей. Они не обращали на нас внимания. Да и кто я для них теперь, чтобы меня слушаться? Госпожа, покрытая позором, супруга, с которой Джосайя обращается как с отбросами в уличной канаве.

Лиззи удалось помочь девочке освободить одну руку. Шипя и царапаясь, цыганка вырвала и вторую. В тот же миг чей-то кулак ударил Лиззи в висок. Она упала – теперь между девочкой и толпой никого не было.

Никогда в жизни я не двигалась так стремительно. Не обращая внимания на скамьи, на свои юбки, я бросилась туда, где только что стояла Лиззи, мгновенно приняв решение. Ударить меня они не осмелятся, но и удерживать их долго я не смогу. Нужно поскорее убрать отсюда девочку.

Схватив ее обеими руками за щуплые плечи, я вытолкнула ее за дверь, в жадные лапы вьюги. Вскинув руки, она потянулась к моей шее и чуть было не сорвала с нее бриллиантовое колье. На мгновение наши взгляды встретились. Потом она исчезла во тьме и снежной замети.

Развернувшись, я захлопнула дверь, привалилась к ней спиной и раскинула руки, преграждая путь.

– Назад! – крикнула я хрипло. – Все назад!

Марк с искаженным злобой лицом дерзко посмотрел мне прямо в глаза.

– Я доложу об этом господину.

Один за другим слуги разбрелись кто куда. Джейн лежит на полу у погасшего очага и звучно храпит. Тут невыносимо холодно. И все же мы с Лиззи сидим вдвоем при свете одной-единственной свечи, не в силах пошевелиться.

У нас ни на что не осталось сил, только слушать, как завывает и жалуется ветер. В окно не видно ни зги: все оно покрыто снегом, так нас занесло.

– Холодно, – повторяет Лиззи то и дело. – Ах, как же холодно.

Конец первой части

Бридж, 1866

Элси сидела на мягком сиденье неподвижно, глядя прямо перед собой. Экипаж вез ее к Фейфорду. Погода установилась теплая. В бледном мягком свете видны были почки на живых изгородях и цветы на деревьях. Но весна в этом году оказалась злой обманщицей.

Щеки у Элси окаменели и стали словно восковые. В лесу заливался дрозд, и его щебет казался самым неприятным, режущим ухо звуком, какой она когда-либо слышала.

Как это могло произойти?

Несчастный случай, сказала миссис Холт. Мейбл мыла зелень к обеду прислуги и не вытерла руки перед тем, как начать готовить мясо. Вот мокрый нож, должно быть, и соскользнул.

Соскользнул. Удобное слово: неуправляемое, стремительное, удержать его трудно – даже на языке. Слишком быстрое. И, если что соскользнет, ничего не докажешь. Элси хорошо это знала.

Но, если у Мейбл соскользнула рука, почему она не позвала на помощь? Почему никто не услышал ее криков? Как случилось, что о происшествии узнали лишь, когда Хелен нашла ее в луже крови на кухонном полу, с глубоким вертикальным разрезом от запястья до локтя?

На это мог быть только один ответ: она не хотела помощи. Она сделала это намеренно.

– Во всем виноват я, – Джолион затянулся и с силой выпустил сигарный дым через нос, расхаживая по кабинету. – Я был зол. Накричал на нее, обвинил во всех смертных грехах. Приближалась Пасха, девушка, видимо, так боялась возвращения в работный дом…

– Ты обвинил ее, верно, но я не вижу в этом ничего дурного.

– Как можешь ты так говорить?

– Подумай, Джолион. Это самоубийство – если мы и впрямь думаем, что это самоубийство – скорее подтверждает, чем опровергает твои подозрения. Часто подобные поступки совершают в порыве раскаяния. Если она изощренно издевалась надо мной и убила мое дитя… Да могла ли она жить с этим?

Джолион снова сделал затяжку.

– Как бы то ни было, – сказал он, весь окутанный дымом, – к самоубийству девушку подтолкнули мои слова. Ее кровь на моих руках. – Он уставился на свои пальцы, машинально стряхивая пепел с сигары. – Тебе нужно ехать, Элси, и немедленно. Мне необходимо закончить здесь дела, но я приеду следом, как только смогу.

Правда это или нет, они решили поддержать гипотезу миссис Холт о несчастном случае. По крайней мере, это гарантировало несчастной Мейбл погребение в освященной земле.

Подумать только, девушка, полная жизни, дерзкая и задорная, ушла навек. Смерть придала ей благородство, которым она не обладала при жизни. Собравшиеся будут стоять вокруг гроба в благоговейном молчании, словно ожидая, что она вдруг очнется, встанет и спросит, что они все тут делают.

На подъезде к деревне Элси почувствовала, что выдержка ей изменяет – желудок будто сжало ледяной рукой. Свет весеннего солнца нисколько не приукрасил лачуги. Из полусгнившего камыша на крышах пробивалась сорная трава. Элси поерзала на сиденье, чувствуя, как в ней что-то поднимается из глубины. К ней возвращались все ее прежние страхи, суеверия окутывали ее, словно старый плащ.

Приподняв вуаль, она оглядела каштановую аллею, ведущую к церкви. На ветвях появились свежие зеленые листья и уже распускались белые цветы. А кто там у южного входа? Сара? Элси всматривалась в окно, но фигуры за каменной стеной были так малы и расплывались в глазах – не различить. Конечно, Сара могла приехать в церковь, чтобы обо всем договориться. Что-то она расскажет об этой странной смерти? А что скажет мистер Андервуд? Все это совершенно ужасно.

Экипаж загрохотал по мосту. Внизу бурлила вода, точно смеясь над ее несчастьями. Все же с Бриджем что-то не так. В Лондоне Элси научилась считать свои страхи не заслуживающей внимания чепухой, но стоило вернуться, как они – скользкие, неотвязные – снова завладели ей. Что-то темное мерещилось ей, темное и коварное, выползающее из-под корней растущих в саду цветов. Оно коренилось не только в прошлом, в странных событиях, происходивших с Анной Бейнбридж, о которых вычитала в ее дневнике Сара. Само здание было нехорошим. Элси с детства много страдала на спичечной фабрике, но все-таки могла там находиться, но это… это место пугало ее до дрожи.

После похорон она заберет Сару с собой в Лондон и запрет дом до лучших времен.

Коляска свернула и покатила по извилистой дорожке, над холмами вышло солнце, осветив траву. С такого расстояния все виделось игрой контрастов, света и тени: рдели под лучами солнца кусты, кирпичная кладка казалась почти черной, окна пылали.