Детектив Киёси Митараи - Содзи Симада

Не колеблясь, мужчина ударил огнетушителем по стеклу в верхней части двери. Должен был раздаться громкий звон, но я почему-то едва что-то услышал. Наверное, его заглушил страшный рев, раздавшийся, как только стекло треснуло. Одновременно наружу вихрем вырвались белый дым и сильный жар.

– Сатико, Сатико! – снова стал кричать в разбитое стекло резко вспотевший хозяин.

– Спасибо, – сказал пожилой мужчина, возвращая мне огнетушитель.

Как только я взял его в руки, он внезапно всем телом врезался в дверь. Сделав это еще раз или два, он поманил рукой хозяина, а потом и меня. Поэтому я положил огнетушитель на пол, и мы втроем стали одновременно биться в дверь.

Мы двинули по ней, наверное, раз десять. Плечо мое болело, голова горела от жара. Наконец раздался слабый звук, в районе верхней петли пробежала тонкая вертикальная трещина. Дыма стало больше.

– Еще немного, уже почти готово, – ободряюще сказал пожилой человек, и мы снова три или четыре раза навалились на дверь. Плечо болело все сильнее. Наконец с грохотом дверь резко наклонилась внутрь комнаты. Невыносимый жар. Густой дым и тяжелый запах.

Мы перестали биться в дверь и одновременно пнули ее ногами. Она сильно накренилась, и я смог увидеть всю комнату, хотя она была наполнена густым белым дымом. С левой стороны находится камин, вокруг него было видно большое пламя. Было очевидно, что источник огня здесь. Пламя началось от камина и сейчас распространилось на бо́льшую часть пола, стен и потолка. Казалось, что покачивающееся оранжевое пламя прилипло к поверхности, как рисовые лепешки. Пожилой мужчина прыгнул двумя ногами на дверь, и она наконец окончательно упала внутрь комнаты.

– Давайте огнетушитель! – закричал он.

Я быстро протянул ему огнетушитель, он перевернул его, ударил о дверь, и из него стала хлестать белая пена. Держа раструб, он равномерно поливал пламя.

– Еще огнетушитель есть?! – крикнул он.

– Только этот! – громко ответил хозяин. Однако из-за рева пламени его голос показался тихим. Жара была ужасная. Мне казалось, что мой лоб пылает.

– Тогда так. Пожалуйста, налейте воды в ведро!

Следуя его указанию, я вернулся на лестницу, поспешно поднял с пола ведро и подставил под кран. Кайо, стоявшая рядом с ним, тут же его открыла.

К счастью, напор была сильный. Ведро набралось быстро. Кайо закрыла кран, я передал полное ведро хозяину, и он, вернувшись в комнату, стал быстро плескать ее в огонь.

Мне показалось, что пламя начало отступать под ее напором. А может быть, дело было и не в воде – к этому времени огнетушитель значительно ослабил горение. Именно он сыграл главную роль. Я наконец заметил лежащую на полу женщину в кимоно. До этого увидеть ее мешали пламя и белый дым.

Хозяин сунул мне ведро, чтобы я снова его наполнил, а сам побежал в комнату и, обогнув низкий столик, подскочил к девушке. Опустившись рядом на колени и подняв ее, он вскрикнул. Я оставил Кайо наполнять ведро и бросился к хозяину.

Комната была совершенно пустой. Всю ее обстановку составляли только один довольно большой низкий столик и несколько подушек для сидения с белыми чехлами.

Хозяин прижимал к груди девушку в кимоно, которую звали Сатико.

Ее совершенно белые, видимо, от пудры, щеки в свете пламени казались оранжевыми. Глаза ее были закрыты, и даже вблизи она выглядела словно кукла.

Но хозяин закричал не поэтому. Когда он взял ее на руки, ее челка, обычно полностью закрывавшая лоб, упала назад. Но в середине него осталась прядка волос. Она прилипла к запекшейся крови.

В центре лба женщины зияла дыра размером с монету, и густая кровь стекала в сторону виска. Мне показалось, что она уже застыла. У меня чуть не остановилось сердце от потрясения, но я не мог оторвать взгляда от ее мертвого лица. Его черты были настолько идеальны, что она выглядела совершенно как кукла. Я не мог отделаться от впечатления, что передо мной сломанная кукла, а не мертвый человек. Мы были мокры от пота, но она ни капли не вспотела, хотя так долго лежала на жаре. И это делало ее еще больше похожей на куклу.

Мне показалось, что я смотрел на нее очень долго, но на самом деле прошло, вероятно, меньше секунды. Комната была наполнена невыносимой жарой и удушливым дымом. Невозможно было стоять рядом с трупом. Весь лоб хозяина усыпали капли пота, он уже начал стекать струйками.

– Вынесем ее отсюда! – сказал хозяин.

– Держите тут!

– Ведро наполнилось, – услышал я голос Кайо.

– Да, давайте его сюда, – спокойно сказал пожилой мужчина, и сразу же раздался звук плещущей по стене воды. Тут же поднялось новое облако густого белого дыма, который ударил прямо в горло и заставил меня закашляться. Я поднял ноги девушки в белых таби[387], хозяин держал голову, и мы поспешили в комнату, куда выходила лестница. Вокруг царила жара, как в печке, только ноги девушки были как лед. Но трупное окоченение еще не началось.

Неся ее, весь в поту, я огляделся, удивляясь, что удалось потушить этот огромный пожар. Всего-то от одного огнетушителя и пары ведер воды пламя почти погасло. Только тлели большой кусок дерева перед камином – все, что осталось от кото, – да часть стены. Ну и, конечно, продолжал гореть огонь в камине. Я отметил, что дрова до конца не прогорели. И еще раз убедился, что все окна в комнате закрыты.

Комнату наполнял белый дым, из глаз постоянно лились слезы, поэтому почти ничего не было видно, но в этот момент я увидел прямо перед собой кое-что неожиданное на стене рядом с камином.

Это была большая картина маслом, размером примерно метр на полтора. Она изображала жутковатого вида стоящего человека, одетого в черное. На голове его была окровавленная повязка, а по бокам к ней крепились какие-то вроде бы фонарики. На груди человека висело что-то светящееся, в правой руке он держал длинное ружье вроде охотничьего, а в левой – обнаженный японский меч. Лицо его почти скрывала темнота, губы скривились, а глаза, казалось, светились, как у демона.

Что за картина? Почему на таком большом холсте изобразили этого жуткого мужчину? Об этом я думал, пятясь спиной из комнаты в сторону лестницы.

В этот момент я услышал громкий грохот и крики. Двое мужчин в пижамах – к давешнему пожилому прибавился крупный, средних лет – наугад открывали стеклянные окна у лестницы. Покончив с ними, они пошли в комнату,