Костюм Адама для Евы - Дарья Донцова

– Когда муж не явился ночевать, я сразу поняла: он убит. Не спрашивай, как я сообразила, что Мити нет на свете, просто почувствовала – он больше не с нами. Вы с Настей со мной сидели, на два голоса пели: «Анечка, Митя объявится, он не мог тебя и Никиту бросить», – а я кивала, делала вид, что надеюсь на благополучный исход, но ощущала ледяной холод. Не могла же я вам сказать, куда Дима направился. Ты вообще вне «семьи», а от Насти с Гришей поход Мити за золотом мы скрывали. Не знаю, как я тот год пережила… Потом нашлись останки Димы, и умер сынишка. Я тогда подумала: отец-садист не самое страшное, что случилось в моей жизни.

Спиридонова резко выдохнула и откинулась на спинку сиденья.

– А через какое-то время я встретила Андрюшу, вышла за него замуж и все ему рассказала.

– Так уж и все? – с недоверием спросила я.

– Абсолютно, – кивнула Анна. – Между нами тайн нет. Андрей решил дистанцироваться от вас. Валентина Петровна меня не беспокоила, ни разу после похорон Сергея Петровича не позвонила, словно тоже умерла. А Настя с Гришей регулярно появлялись, напрашивались в гости, к себе зазывали. Вроде ничего особенного, мы много лет вместе, но ни мне, ни Андрюше связывающая меня с Гудковыми-Петровыми нить не нравилась. Вот мы и отдалились. Заодно пришлось свести до минимума и общение с тобой, потому что ты стала чуть ли не лучшей подругой Насти.

Спиридонова сгорбилась и свесила голову на грудь, ее голос зазвучал глухо:

– Но как ни пытайся закопать змею, она снова может выползти. Андрюша решил, что нам в целях безопасности лучше эмигрировать, уехать на другой конец света, обрубить нити, тянущиеся из России, начать новую жизнь. Да, Лукьянов умер, банда вроде распалась. Но куда подевался Адал? Я никогда не видела этого человека, лишь слышала его имя и знала, что он очень близок Сергею Петровичу, прямо брат родной. И где же он сейчас? Пока как будто закопался в тину и не высовывается, но вдруг появится на свет божий и нас опять под ружье поставит? Я моложе Гудковой и тем более тебя, еще могу родить здорового ребенка, стать в Америке счастливой. Мы с Андрюшей очень долго добивались исполнения своей мечты. И вот она, рядом – отъезд через пару дней, о нем никому не известно. Надеюсь, ты не разрушишь наши планы. Лампа, я не сделала ничего плохого. Знаешь, неделю назад мы все обговорили с Настей…

Спиридонова замерла, не докончив фразы, а я тут же сбросила охватившее меня оцепенение.

– Вы встречались с Гудковой? Ты забыла про решение держать дистанцию?

Анна вновь натянула на себя плед.

– Настюха неожиданно приехала ко мне на работу. Я просто обалдела, когда она в офис вошла. И что было делать? При коллегах же не скажешь: «Что ты хочешь? Разве не понятно, что нам больше не по пути!» Пришлось изображать восторг от встречи и идти с ней кофе пить.

– Зачем приходила Гудкова? – перебила я Спиридонову.

Аня попыталась втянуть ноги на сиденье, скорчила гримасу – ей явно расхотелось рассказывать дальше. Но, видимо, она решила, что, начав откровенничать, нужно идти до конца, и снова разговорилась.

Оказывается, Гудкова приехала рассказать Ане о своем предстоящем замужестве. Спиридонова совершенно искренне обрадовалась за подругу и сказала ей:

– Знаю, как вы с Гришей любили друг друга, что на самом деле являлись братом и сестрой. Но пусть прошлое хоронит своих мертвых, а те, кто остался в живых, должны жить дальше. Так что…

Настя не дала Ане договорить:

– Ничегошеньки тебе не известно! У нас с Гришаней когда-то было страстное чувство, но со временем оно померкло. Мы превратились в тех, кем нам предназначено быть по рождению, – в близких родственников.

– Неужели? – пробормотала Анна. – И давно это произошло?

Настя скривилась.

– Незадолго до гибели Сергея Петровича у нас с Гришей состоялся серьезный разговор. Если честно, наш с ним гражданский брак – как ты догадываешься, официально мы отношений не регистрировали – трещал по швам. Мы разъехались по разным спальням. Лада делала вид, что ничего не замечает. Она умная женщина и никогда в наше личное пространство не лезла. Впрочем, и мы ничего не выплескивали, соблюдали приличия…

В общем, у Гудковых произошла откровенная беседа, Гриша пришел к Насте ночью и сказал:

– Давай честно признаем: мы больше не муж и жена.

Анастасия спокойно ответила:

– Мне тоже так кажется.

Григорий обнял ее.

– Но наши отношения непростые, нам, как обычным супругам, развод не оформить, не разбежаться. Пусть мы больше не спим под одним одеялом, но мы одна кровь, и никуда нам друг от друга не деться.

– Верно, – согласилась Настя. – Вот только готов ли ты до самой смерти притворяться? Ведь нас все вокруг считают супругами.

Гриша пожал плечами.

– А есть альтернатива? Мы не можем открыть правду.

– Некоторые пары, разведясь, остаются жить в одной квартире, – протянула Гудкова. – Мы можем изобразить так называемые высокие отношения, и все останется по-прежнему. Объявим приятелям о разрыве и заживем, как хотим.

Гриша сел в кресло.

– Зачем нам с тобой свобода?

Настя удивленно посмотрела на брата.

– Не исключаю, что встречу человека, которого полюблю. Я еще не старуха, могу родить ребенка. У нас с тобой детей не могло быть, но это не значит, что я хочу остаться без сына или дочери. Боюсь, тебе не понять моего желания стать матерью. Мужчины спокойно относятся к отсутствию детей, а вот мы…

– Ошибаешься, – покачал головой Гриша. – Одной из причин моего сегодняшнего разговора с тобой, желания расставить все точки над «i» является факт беременности одной женщины.

– А почему ее положение сподвигло тебя на выяснение отношений? – поразилась Настя.

– Потому что она носит моего будущего сына, – отчеканил Григорий.