Жена моего мужа - Дарья Донцова

Я поглядела на огорченную старушку и поняла,что сегодняшний день для меня окончательно испорчен.

– Собирайтесь, поедем на могилу к АндреюФедоровичу.

Прах генерала Полянского покоится в колумбарииДонского крематория. В июне это место напоминает чудесный парк. Купив у входацветы, пошли по аллее, ведущей на старую территорию. Я прихватила с собойраскладывающийся стул, и генеральша устроилась напротив ниши. Пусть посидит,решила я и принялась бродить вдоль стены, читая высеченные на досках имена ифамилии.

В голову невольно пришла банальная мысль:одним людям везет, другим – нет. Вот, например, Роза Ивановна Костина умерла ввозрасте двадцати семи лет, а Петр Федорович Макаров проскрипел до девяноставосьми. Это просто несправедливо.

Я отошла довольно далеко от Нины Андреевны иостановилась в тени большого раскидистого дерева. Глаз наткнулся на знакомуюфамилию – Кляйн. С овальной фотографии смотрела темноволосая женщина с тонкимносом и нервным ртом. Заинтересовавшись, стала читать эпитафию: «Ты угасла какзвезда, оставив яркий свет. Дорогой жене и матери от безутешных мужа и дочерей.Анна Владимировна Кляйн. 1935–1975 гг.»

Надо же, наткнулась на могилу матери Аделаидыи Амалии. Внизу на доске приписано более яркими буквами: «Генрих КарловичКляйн, покойся с миром». Даты не было.

Вспомнив рассказ о банке из-под растворимогокофе, наполненной пеплом несчастного мужика, я вздрогнула и пошла побыстрейпрочь. Но в босоножку попал камень и пришлось, прыгая на одной ноге,вытряхивать его. Закончив процедуру, машинально стала опять читать надписи. Да,вот снова: младенец Никифор, вообще только родился, зато мужик со смешнойфамилией Заяц прожил аж девяносто лет. Родился в 1879-м, скончался в 1969-м.Надо же, какая долгая жизнь. Ай да Заяц, наверное, не пил, не курил, обливалсяхолодной водой…

Внезапная мысль стукнула в мозги, словномолния. Заяц! Дожил до девяноста лет! Что там говорил на последнем свиданиисвоим дочерям Генрих Кляйн? «Любите друг друга, ходите каждый день на могилу кматери, главное, чтобы от вас не убежал заяц, имейте в виду, что заяц можетпрожить до девяноста лет».

Бедные девочки так и не поняли, при чем тутсимпатичное длинноухое. Но я, кажется, начинаю соображать, в чем дело!

Кое-как дождавшись, пока Нина Андреевнапокинет кладбище, я доставила ее назад в Ложкино и стала звонить Амалии.

Женщина только что пришла домой и очень вялоотреагировала на просьбу приехать к Донскому крематорию. Но вся сонливость иусталость слетели с нее, когда я показала могилу Зайца.

– Значит, думаете, папа спрятал тамценности?

– Наверное, иначе зачем ходить накладбище каждый день и почему он нес чепуху про девяностолетнего зайца!

– Честно говоря, мы с Адой подумали, чтоу папочки от пребывания в тюрьме рассудок помутился, – вздохнулаАмалия. – Ну и как теперь проверить догадку?

– Открыть нишу и посмотреть!

– Легко сказать, – протянулаАмалия, – это же не шкаф, просто так не откроешь. Там замуровано. Мы,когда к маме папин прах подкладывали, столько страху натерпелись!Представляете, рабочий ночью, в полной темноте вскрывал захоронение! Разрешения-тоне было.

Я схватила ее за руку.

– Так, на сей раз сделаем проще, знаюкак. Завтра все и провернем.