Семь пятниц на неделе - Татьяна Луганцева

Прошло три недели.

Аграфена в классическом брючном костюме и легком плаще сошла с трапа самолета, приземлившегося в Будапеште. Уверенной походкой прошагала к стоянке такси и назвала адрес отеля Вилли.

– Гостиница вроде на ремонте, – посмотрел на нее водитель. – Если вам надо где-то остановиться, то я могу посоветовать и другие хорошие отели.

– Мне нужен именно этот, – сказала, как отрезала, Груня.

Автомобиль подъехал к знакомому ей красивейшему месту, но вместо светлого, такого воздушного отеля Вилли она увидела уродующие фасад леса из досок, строительных сеток и железной арматуры. Вход в отель был закрыт, само здание огорожено по периметру. Аграфена не нашла звонка и встала у ограды. Первым человеком, который оказался в поле ее зрения, был рабочий в строительной каске. Она жестами подозвала его и принялась изъясняться на английском языке. Но мужчина, сдвинув каску, почесал затылок и сказал по-русски:

– Я вас не понимаю. Я из Молдавии, говорю на русском и молдавском.

– Отлично! – обрадовалась художница, тоже переходя на русский. – Очень даже хорошо!

– Что вы хотели?

– Я только что прилетела из Москвы.

– Отель не работает. Две недели как на ремонте, всех переселили в другие отели. Нас вот наняли для капитального ремонта и реконструкции…

– Я бы хотела поговорить со старшим.

– С прорабом?

– Нет, с владельцем.

– Я всего лишь рабочий, – развел руками парень.

– Это очень важно, – заверила его Груня.

Бумажка в пятьдесят евро сдвинула их диалог в положительную сторону. Купюра исчезла в одном из многочисленных карманов спецодежды рабочего, и вскоре к Аграфене вышел прораб. С ним она повела разговор уже на английском.

– Что здесь происходит? Я останавливалась здесь три недели назад, и владельцем отеля был Вилли.

Прораб сдвинул каску на затылок.

– Да, было именно так, но случилось непоправимое – хозяин отеля умер. Уж не знаю, что там произошло, вроде еще совсем молодой мужчина был… Но наследников у него не оказалось, и все имущество, в том числе отель, перешло к какому-то международному театральному фонду. А тот затеял тут…

– Ремонт?

– Да, капитальный. Внутри все ломается, год-два работы продлятся, – сообщил прораб. И представился: – Итен.

– Очень приятно. А могу я пообщаться с кем-то из представителей фонда? – спросила Груня. И, поняв, что путь ее будет нелегок и тернист, сунула и ему бумажку в пятьдесят евро.

– Это лишнее! – сразу же отдернул руку мужчина, посмотрев наверх.

Художница проследила за его взглядом и заметила метнувшееся в одном из окон лицо и колыхание занавесок.

– Пройдите на второй этаж, номер двадцать восемь. Но не думаю, что с вами особо будут общаться. Тут люди с характером… – предупредил прораб.

– Спасибо, Итен. Я найду чем их заинтересовать, можете не сомневаться. У всех у нас в определенных ситуациях проявляется характер.

Груня уверенно ступила каблуком на деревянный настил, проложенный по испорченному стройкой газону, и вошла в отель, пропахший строительной пылью и какими-то растворами.

Дверь под номером двадцать восемь она толкнула так же решительно, похоже, зная, кого там обнаружит.

– Здравствуй, Таня, – произнесла Аграфена, входя внутрь и даже не глядя на присутствующую там женщину.

Гостиничный номер имел вид весьма непрезентабельный. Шкафы сдвинуты в угол, кровать застелена целлофаном, на котором уже образовался осадок из светло-серой пыли, паркетный пол чем-то поцарапан, возможно, во время передвижения мебели. Посередине обезображенной комнаты за столом восседала Татьяна Ветрова, одетая в джинсы и не очень чистую футболку. На столешнице перед ней лежала гора каких-то документов и чертежей. Выглядела актриса очень уставшей и замотанной.