Алая гроздь турмалина - Людмила Мартова

– Как рабочая версия годится, – признал ее собеседник.

– Вот только как узнать, кто они?

– Это несложно, – заверил ее Макаров. – Сейчас брату позвоню. Мне кажется, он скоро меня прибьет за то, что я выдаю ему информацию по частям.

– Вероятнее, он прибьет меня, – мрачно сказала Лена, – это ведь я утащила рубин из дома и никому про него не сказала даже после того, как напали на Даню.

– Ты, конечно, сделала выдающуюся глупость, но прибить тебя я не дам, – сидящий напротив мужчина улыбнулся так, что у Лены внезапно сбилось дыхание.

Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы он ее поцеловал, и это внезапное желание было таким странным и неприличным, что она отвернулась, чтобы не выдать себя ненароком.

– Кроме Яковлевых есть еще Балуевские, – торопливо сказала Лена. – Я же рассказывала тебе о дневнике Виктора, в котором был нарисован знак, открывающий тайник. А еще перед арестом он набил себе этот знак в виде татуировки. Виктор был расстрелян на Бутовском полигоне, но его мать Ольга Тихоновна умерла в Ленинграде во время блокады. Остались ли у Виктора дети, я не выясняла, но думаю, что это несложно узнать.

– Да, охотников за сокровищами было несколько, – согласился Макаров. – Ты совершенно права, один из них – Петр Беспалов, который знал, что в одном из двух деревянных особняков хранится клад, но не знал, в каком именно. Сначала он взял в аренду дом Балуевского, однако в нем ничего не нашел. И тогда настал черед дома Яковлева.

– Реставрация стоила очень дорого, – тихо сказала Лена. – Я всегда удивлялась, что, имея, в сущности, довольно скромный бизнес, Петр Алексеевич мог себе позволить такие большие траты.

– Мне кажется, я знаю, где он взял деньги, – вдруг засмеялся ее собеседник. – И это как раз та гипотеза, которую довольно легко проверить.

Он достал телефон, покопался в нем и набрал чей-то номер.

– Здравствуй, Владимир Александрович, – сказал он. – Дмитрий Макаров побеспокоил. Несколько лет назад я оказал тебе услугу, а сейчас хочу попросить об обратной.

Несколько секунд он молчал, слушая собеседника.

– Да вопрос-то у меня копеечный, – сказал он и засмеялся. – Я даже пообещаю, что не расскажу об ответе правоохранительным органам, потому что убежден: ты в этой истории по касательной проходишь, а лишняя слава тебе точно ни к чему. Скажи, это ты дал денег Беспалову на реставрацию особняков? Он как-то очень своевременно меценатом заделался, а с его официальных доходов особо не помеценатствуешь.

В этот раз он молчал довольно долго, слушая ответ, и Лену внезапно посетило озарение. Она знала, с кем говорит Макаров – с Владимиром Перовым по кличке Ванадий.

– Бывай, Владимир Александрович, спасибо, помог. Мы квиты, – услышала она и нетерпеливо уставилась на Дмитрия. Тот улыбнулся бьющему из ее глаз нетерпению и начал рассказывать.

Галина Леонидовна, вторая жена Петра Беспалова знала, что в ее венах течет дворянская кровь. Дедушка ее родился в дворянской семье в 1915 году, но сразу после революции родители развелись, и отец переехал жить в Ленинград. После этого мальчик никогда его не видел, а его мать говорить о ветреном изменнике наотрез отказывалась.

Умер дед довольно рано, а его дочь, мать Галины Леонидовны, выйдя замуж, девичью фамилию сменила, позже это дважды сделала и сама Галина. С юности она мечтала узнать историю своего рода, но все руки не доходили. Воплотить в жизнь мечту супруги к ее пятидесяти пятилетию решил Петр Беспалов, заказав фамильное древо и выполнив его на красивом пергаменте. Отправной точкой стало свидетельство о рождении Галининой матери, из которого следовало, что в девичестве она была Балуевской.

– Как? – воскликнула пораженная Лена, прервав рассказ. – Галина – правнучка художника Виктора Балуевского?

– Получается, так. Беспалов подарил жене копии архивных документов, которые он в течение года собирал в архиве. А также съездил в Питер, нашел квартиру, в которой жил художник перед арестом, и выкупил принадлежащий ему антикварный стол. В этом столе Беспаловы нашли дневник некоего Павла Дмитриевича Балуевского, в котором тот описывал свое расследование по поводу рубина Цезаря.

– Павел Дмитриевич был послом в Швеции, – быстро проговорила Лена. Ей было так интересно, что, кажется, даже уши шевелились. – Он умер от инфаркта в самом начале XIX века. Виктор Балуевский, когда вырос, стал довольно неплохим художником-графиком, по крайней мере, его работы часто выставлялись в частных экспозициях, а сейчас хранятся в Пушкинском музее, Третьяковке и русском музее. Правда, самого Виктора его талант не спас. В 1928 году Балуевский с матерью переехал на постоянное место жительства в Ленинград, однако особняк еще какое-то время оставался в их собственности. Видимо, часть мебели они увезли с собой.

– Ты так хорошо осведомлена…

– Я изучала историю дома, когда бралась за реставрацию. В том числе оставшиеся от Виктора архивы. Это были его рабочие альбомы, наброски, рисунки интерьеров особняка. Они мне очень пригодились в работе, но истории про рубин в них не было, только знак Палеологов на последней странице. В 1937 году Виктора расстреляли по ложному обвинению в шпионаже, его мать умерла от голода в блокаду. После этого дом отошел государству и был отдан под какую-то контору, лесхоз, кажется.

– Вполне возможно, что Виктор знал о существовании тетради отца, – нашел ее в столе, иначе он не воспроизводил бы родовой герб Палеологов сначала в своих альбомах, а потом еще и на руке. Скорее всего, он, не имея возможности отправиться на поиски сокровища, положил тетрадь обратно в стол, до лучших времен, которые для него так и не настали. Зато, спустя годы, стол купил Беспалов, и, найдя тетрадь, они с Галиной узнали о существовании рубина. Как сказал мой собеседник, Павел Балуевский писал, что знает, где спрятан камень, но точного места не указал. Поэтому Беспаловы сначала были уверены, что искать нужно именно в особняке Балуевских.

– И тогда Петр Алексеевич обратился за помощью к Ванадию?

Макаров посмотрел на нее с уважением.

– Ты поняла, с кем я разговаривал? Знаешь Перова?

– В нашем городе про него многие слышали. Я видела его в особняке у Беспаловых. Он приходил к Галине в тот день, когда убили Петра Алексеевича. Я еще удивилась, что у них может быть общего. А когда ты с ним разговаривал, вспомнила.

– Ты умница, Лена, какая же ты умница! Ванадий в сказку про рубин особо не поверил, но денег на реставрацию все-таки дал. По его меркам, сумма не такая уж и значительная, а барыш, если бы дело выгорело, перекрывал ее многократно. Но при реставрации первого дома никакого тайника не нашли. Беспалов засел в архивах и выяснил, что перед смертью Павел Дмитриевич Балуевский был особо дружен с Николаем Яковлевым и часто бывал у того дома. В здании располагалась музыкальная школа, там постоянно бывали люди, а по ночам его ставили на сигнализацию, так что проверить дом Беспалов не мог и пошел по привычному пути – предложил властям отреставрировать особняк, чтобы получить к нему круглосуточный доступ.