Зеркало смерти - Анна Малышева

– А стоит ли? – задумчиво говорила Наташа, продолжая оглядывать чердак. – Елена Юрьевна… Вы помните наш с вами разговор?

– О чем?

– Да о доме. Вы, кажется, хотели его купить?

Та замерла, прижимая подол к животу. Наташа улыбнулась:

– А я вот решилась продать. Только цена…

– Наташка, мы договоримся!

От радости та всплеснула руками и выпустила край платья. Детали рассыпались по полу, но женщина даже не заметила этого. Она была так возбуждена, что напрочь позабыла о своих благих намерениях – привести часы в прежний вид.

– Мы купим дом, говорю тебе! – радостно причитала она, делая серьезные попытки обнять Наташу. Но та ловко уклонялась от ее тяжеловесной ласки. – Мы первые! Нам нужно!

– Я ведь обещала, что первым делом предупрежу вас, – прежним замороженным голосом продолжала Наташа. – Вот только цена вас, может, не устроит…

– Сколько?

– Сорок тысяч.

Если бы часы все еще могли отсчитывать время, они отсчитали бы очень тяжелую минуту. Елена Юрьевна не двигалась. Она смотрела куда-то в угол, потрясенно шевеля губами и мелко моргая. Наташа тоже молчала, прислушиваясь, чем занимается внизу сын. Судя по звукам, ребенок постепенно добирался до чайной посуды…

«Ну и пусть все перебьет, – думала она. – Все равно, в Москву эти чашки не потащишь. Может, лучше вообще ничего отсюда не брать. Я так устала! Как никогда в жизни!»

– Сорок чего? – наконец вымолвила Елена Юрьевна.

– Сорок тысяч долларов, – монотонно ответила Наташа. – Вы не пугайтесь – эту цену называют в агентствах.

Та мигом стряхнула с себя одурь:

– Это после всего, что я сделала для тебя?! Это после того как я всю ночь караулила твой паршивый домишко, чтобы последнего не утащили?!

– Успокойтесь, прошу вас, – Наташа сама поражалась своей невозмутимости. Но случилось уже слишком много всего, чтобы она принимала неприятности близко к сердцу, как раньше. – Я не собираюсь на вас наживаться, тем более, сама получу только половину этих денег.

– А вторую кто? – агрессивно наступила на нее соседка. Елена Юрьевна была разъярена. Казалось, ей нанесли удар в самое сердце, причем в чувствительнейшее место. Только сейчас Наташа поняла, как сильно та хотела заполучить дом. Но огромная сумма, конечно, отметала всякую возможность полюбовной сделки. Цена была грабительской, и Наташа назвала ее только по принуждению.

– Вторую получит Людмила.

Елена Юрьевна внезапно расплакалась. Наташа глазам своим не верила – несгибаемая соседка, которая всю жизнь гордилась своей железной выдержкой, рыдала в три ручья. «Вот так и сдаешь вдруг, из-за пустяков, – думала молодая женщина. – Кто бы мог подумать – плачет! Она плачет только на похоронах и совсем не так, а будто по обязанности».

Но теперь соседка заливалась искренне. Казалось, у нее сердце разрывалось от горя. Она с трудом могла говорить.

– Такого я не ожидала… Ох, такого я не ожидала от тебя!

– Да успокойтесь…

– После всего, что я для твоей семьи сделала… Помнишь хотя бы? Или все забыла уже? – заливалась слезами Елена Юрьевна. – Что я тебе сделала, кроме хорошего?

– Но не я же назвала цену! Это Людмила хочет получить сорок тысяч, а я сама взяла бы меньше. Вы же знаете… – Наташа делала робкие попытки утешить свою названную мать, но ничего не выходило. Та продолжала выплакивать горе.

– Где же я возьму столько денег? – взывала она к дощатым чердачным небесам. – Ворую я, что ли? Печатаю их? Что же это за люди такие?

«Люди» в лице Наташе безмолвствовали. Сцена представлялась ей тяжелой, но женщина решила потерпеть. Она начинала понимать, что соседка преувеличивает свое несчастье, и нарочно распаляет себя жалобами. «А сама наверняка попутно обдумывает… Это она плачет, чтобы выиграть время».

– Значит, решила поделиться с этой дурищей? – продолжала жаловаться та, причем вопрос, казалось, относился к пауку, свившему себе гнездо в углу чердака. – Значит, тебе чужие ближе, чем свои? Не ждала я такого! Если бы знала, близко бы к тебе не подошла!

Паук был чрезвычайно смущен этими обвинениями, а еще пуще – патетическими жестами, на которые соседка не скупилась. Он сжался на краешке паутины и вдруг стремительно перебрался в самый темный угол, как будто оправдываясь: «Да я что… Я-то ничего! Меня самого продадут вместе с домом, что-то еще дальше будет, так в чем же я виноват?!»

– Я бы и копейки ей не дала, – утешала Наташа Елену Юрьевну. – Но та утверждает, что я ей должна.

– Ничего ты не должна, у них с Ильей даже свадьбы не было! – удивительно трезво откликнулась вдруг соседка. Даже слезы перестали течь, но голос по-прежнему был хриплый, плаксивый. – За что ей платить?!

– Она говорит, есть за что.

И Наташа поведала тайну Людмилы. Елена Юрьевна пришла в ужас и еще большее негодование. Она несколько раз порывалась перебить соседку и наконец не выдержала, даже не выслушав до конца:

– Да она дурачит тебя, идиотка! Она же за полную дуру тебя считает! Где это видано – делить дом с такой родней, как она! Откуда мы знаем, чей у нее ребеночек! Пусть это у ее мужа спрашивают! И ничего она не докажет, вот увидишь!

И привела последний, самый веский аргумент – если бы ребенок был от Ильи, она бы первая знала об этом!

– Два года сын был от мужа, а на третий вдруг от Ильи! Не слушай ничего – продавай дом прямо сейчас!

Теперь она почти кричала:

– Немедленно!

– Но как я могу…

– Сможешь! – Елена Юрьевна дрожала от негодования. – Все это отговорки, сможешь! Это Людка ничего не сможет, а ты продавай дом, и посмотрим, как она повертится! Как таракан на сковородке!

И тут же выложила свой план. Наташа не могла не признать – здравого смысла в нем было немало. Соседка утверждала, что, до тех пор пока на имущество не наложен арест и Людмила не завела судебного иска, Наташа является единственной и бесспорной владелицей дома.

– А значит, ты можешь продать его прямо сейчас!

– Но ведь, кажется, нужно подождать…

Ее слабые возражения моментально разлетелись в пух и прах. Соседка была неумолима. Разве Наташа ждет времени, чтобы вступить в право наследования? Разве было завещание?

– Какое завещание! Кто бы его составлял – Анюта?!

– Ну видишь! Твои отец и мать, – в ее глазах появились новые слезы, впрочем, очень быстро высохшие, – разве они позаботились об этом! Думали, четверо детишек как-нибудь сами разберутся… Разве Иван оставлял завещание? Где ему. А Илья? Этот мог бы, да смерти своей не предвидел. Ну, уж про Анечку и говорить нечего…

И она опять смахнула слезы. Наташа была окончательно сбита с толку.

– Это только с завещанием приходится ждать, пока вступишь в права. А ты автоматически – наследница. Давай готовить документы, только потихоньку, слышишь? Я помогу тебе! У меня и знакомые такие найдутся, – женщина страшно суетилась. – Даже не думай, даже не думай, все обойдется в отличном виде… Но только сорок тысяч, боже мой, надо же загнуть такое! Ну, Людка! А ты сама сколько хочешь?