Её цветочки - Шеннон Морган

– Я скажу тебе только после того, как ты скажешь мне, где находится твое! – крикнула Бри, быстро взглянув на тропу, ведущую из Хоксхеда. Та была пуста.

– Сначала скажи ты. – На лице Агнес появилось хитрое выражение; пожалуй, ее лицо было бы приятным, если б она все время не смотрела волком. – Если ты не пустишь нас в свое тайное место, то мы не пустим тебя в наше, – добавила она, бросив предостерегающий взгляд на своих младших сестер.

– А я думаю, что у вас нет никакого тайного места, – отпарировала Бри, устремив пристальный взгляд на Розину, которая, как она подозревала, была близка к тому, чтобы выболтать секрет.

– А вот и есть, есть, – сказала Виола, немного шепелявя. – Оно находится в…

– Заткнись, Ви! – заорала Агнес.

Бри прикусила губу и обреченно вздохнула.

– Ладно! Но я скажу вам только после того, как вы все искупаетесь, а иначе никогда не скажу.

Агнес взглянула на Виолу и Розину, которые беспокойно ерзали, желая поскорее отправиться домой, чтобы оказаться там до того, как Отец вернется из паба.

– Хорошо! – рявкнула она. – Лучше тебе сдержать свое слово, Бри, или я все расскажу Отцу.

Картинно закатив глаза, Бри взяла Виолу и Розину за руки и зашагала вверх по склону холма в сторону дома, даже не посмотрев, идет ли за ними Агнес.

Глава 17

– Он жив?

Констейбл развел руками.

– Наконец-то я завладел вашим вниманием!

Фрэнсин настороженно посмотрела на него.

– Так вы нашли его или нет?

– Думаю, я нашел способ разыскать его, – ответил Констейбл.

– Объясните мне, как вы собираетесь это сделать.

– Э-э, я – вернее, Киф – обыскал интернет и не нашел ничего нового, кроме тех старых газетных заметок. Вот я и подумал, что если ваш отец был склонен к насилию, как говорите вы и Мэдди…

– Мэдлин! – огрызнулась Фрэнсин.

– Хорошо, Мэдлин, – поправился Констейбл, вскинув руки и смеясь над гневом Фрэнсин по поводу его фамильярности по отношению к сестре. – Я поговорил с ней о вашем отце…

– О Джордже, – пробормотала она. – Называйте его Джорджем.

– Как вам будет угодно… Я рассудил, что человек, склонный к насилию, не изменит своих повадок и что после того, как ваш… то есть Джордж… сбежал, он, скорее всего, оказался в поле зрения полиции. У меня есть друг, который служит в полиции. Я поговорил с ним несколько дней назад и попросил поискать в их архивных данных по всей стране какое-нибудь упоминание о Джордже Туэйте. Ведь он, как-никак, все еще разыскивается для допроса. Дело о гибели Бри и Монтгомери было закрыто, поскольку присяжные на коронерском следствии решили, что это был несчастный случай, но полиция по-прежнему хочет поговорить с этим малым.

– И ваш друг-полицейский нашел его?

– Не совсем. У них нет новой информации, но он сказал, что если у Джорджа была хоть капля мозгов, то он изменил бы свое имя. И, скорее всего, он действительно это сделал, раз его так и не нашли. Но если потом Джорджа судили за какое-то насильственное преступление, то упоминание об этом, вероятно, есть в государственном архиве.

– Наверняка отыскать такое упоминание было бы нелегко, – заметила Фрэнсин. Пришлось бы искать по всей стране, а пятьдесят лет назад в ней наверняка было немало сорокалетних преступников, к тому же кто знает, под каким именем он жил. И, разумеется, он мог засветиться только в том случае, если действительно остался в Англии, а не выехал за границу.

Но куда бы он мог отправиться? Наверное, в какую-нибудь глушь, куда-нибудь вроде Шотландского нагорья…

– Вы что-нибудь надумали? – В мысли Фрэнсин вторгся низкий голос Констейбла.

– Нет. – Она посмотрела на него. – Вы мужчина…

– Спасибо, что заметили, – сухо отозвался он.

Проигнорировав его комментарий, Фрэнсин сказала:

– Куда бы на его месте сбежали вы сами?

– В Лондон, – быстро ответил Тодд, затем слегка сощурился, обдумывая возможные варианты. – Поскольку я родился и вырос в Лондоне, естественно, что, скорее всего, я двинулся бы именно туда, однако Джордж, не будучи лондонцем, мог отправиться куда-нибудь еще. Правда, я все равно считаю, что он, скорее всего, тоже отправился в какой-то большой город. Там можно легко затеряться, назваться другим именем, начать новую жизнь, стать всего лишь еще одним безымянным лицом в толпе. Отсюда ему было бы удобнее всего поехать в Ливерпуль. Это порт, так что он мог бы сесть на корабль, возможно, даже наняться на него, если у него не было денег на билет.

Фрэнсин была рада, что задала этот вопрос, потому что сама она ни за что не отправилась бы в большой город. Но Джордж вполне мог поступить так, как сказал Констейбл, и полностью поменять свою жизнь. Единственное, чего он не мог изменить, так это свою натуру – подлую, жестокую и включающую в себя склонность к пьянству.

– Даже если с ним находились три маленькие девочки?

Секунду помолчав, Констейбл кивнул.

– Да. Ему бы понадобилась одежда для них и еда, и, имея при себе маленьких детей, он мог бы придумать какую-нибудь историю. Однако при этом отправиться не к морю, а в Манчестер или Лидс. Это тоже большие города.

Фрэнсин потерла свое лицо, пытаясь сосредоточиться. Возможно, Констейбл прав и Джордж в самом деле отправился в какой-то большой город…

– Что вы делаете? – резко спросила она, когда Констейбл поднял руку и заправил ей за ухо прядь, выбившуюся из узла ее волос и упавшую ей на плечо. На ее бледной коже под воротом блузки были ясно видны фиолетовые синяки, похожие на следы пальцев.

– Кто это сделал? – возмущенно спросил он. – Мэдлин?

– Скажете тоже! – резко отозвалась Фрэнсин, пытаясь скрыть дрожь в своем голосе, и взглянула на дом. Там ли он сейчас, следит ли за ней? Ее охватил страх. Должно быть, это произошло ночью, но она ничего не помнила об этом. Как и Мэдлин.

Ее внимание снова переключилось на Констейбла.

– Возможно, иногда мы с Мэдлин и ссоримся, но никогда не прибегаем к насилию.

– Что именно здесь происходит, Фрэнсин?

– Ничего.

Констейбл посмотрел на нее, полуприкрыв глаза. Затем резко повернулся и пошел к дому.

Ошарашенная, Фрэнсин поспешила за ним.

– А где находится государственный архив?

– В Сети.

– Что?

– Чтобы добыть информацию, вам не придется отправляться в какое-то душное старое здание. Теперь