Пуля для полпреда - Фридрих Незнанский

– Глупости ты городишь, – оборвал Яковлев. – Любит она тебя и не меньше твоего страдает. А деньги, раз она говорит, были. Ей какой-то милицейский капитан сразу после суда принес что-то около двух тысяч долларов, сказал, что это якобы твоя зарплата с халтуры…

– Дядь Коль, хочешь, памятью отца поклянусь?! Хочешь?! Не знаю я ни про какие деньги. Пугали меня, да. Лешку маленького придушить грозились, было. А деньги… Разве же я бы за деньги согласился на такое, а? Ну сам подумай!

– Сам же говорил, что я тебя так и не понял за столько лет… – расчувствовался Николай Иванович. Глядя на Игоря, такого измученного и беспомощного, он не понимал, как вообще мог хоть на минуту подумать о нем как о том самом Пегасе из Марининых гороскопов. – Понимаешь, крепкие против тебя улики и тогда были на первом следствии, а теперь еще эта история с деньгами раскручивается. Все складно, единственное, что из общей картины выбивается, – рассказ твоего шурина Виктора. Вот ты тогда Гордееву план нарисовал, как все было, а Виктор говорит, что вы совсем не там стояли, где ты изобразил.

– Правильно Витька говорит, – кивнул Игорь. – Он хоть и пьяный был, но там все тропинки знает, на автопилоте меня довел, точно зная, как идти и куда мы выйдем.

– Тогда почему ты на следствии и в суде неправду сказал?

– Потому что заставили меня, понимаешь? Заставили. А если б они и вправду Лешке маленькому что-нибудь сделали? Ну гулял бы я на свободе, и как бы мне было? Классно?

– Послушай, Игорь, но мне ты можешь рассказать, как все было на самом деле?

– Могу. – Он задрал голову к потолку и скрутил фигу в направлении лампочки. – Слушаете, гады? Ну и на здоровье! Все было как Витька сказал, мы на трассу у поворота вышли. К водохранилищу машин пять, наверное, прошло, я махал-махал, хоть бы один гад остановился…

– Ты не в город торопился, на халтуру, в Зеленые Холмы? – уточнил Яковлев.

– На халтуру, не совсем в Бугры, но не об этом речь. Потом эта «Волга» идет, до того все больше иномарки крутые, ну, думаю, может, нормальный мужик за рулем, подкинет – какой там! Я ему машу, а он только газу поддал, грязью обляпал, ну тут меня такая злость взяла, я и пальнул вслед. Не целясь. Нет, само собой, я не вверх стрелял, ну градусов под сорок пять, наверно. Стрельнул – как раз «Волга» за поворот уходила. Ну стрельнул и стрельнул, обидно же, и дорога, как назло, как повымерла – ни одной тачки. А минут через десять, наверное, может, меньше, не знаю, бежит ко мне из-за поворота мужик с пистолетом. Добегает, и, значит, корочки свои мне в нос: подполковник МВД и все такое, начальник охраны полпреда президента. И орет: ты, сука, человека только что застрелил, и не просто человека, а самого Вершинина. Я ему: как, мол, я мог, я же в воздух стрелял, а он: в воздух ты не попал, ты под статью попал. Щас, говорит, охрана Вершинина приедет, будет тебя вязать. А Витька, главное, спит, и когда я стрелял, тоже спал, подтвердить ничего не может, что я в воздух, значит… А этот подполковник так жалостливо на меня смотрит и спрашивает: дети есть, семья? Есть, говорю, сын растет. А он вроде как бы уже и не злой на меня за своего шефа, говорит: ладно, понимаю, что ты не специально, что случайно все вышло. Человека, говорит, не вернешь, хоть и хороший был человек. Но, говорит, сам понимаешь, когда такой человек погибает, как следствие ведется. Жалко, говорит, мне тебя, впаяют по полной, а ты, я смотрю, еще и пьяный… В общем, заморочил он мне голову, как загипнотизировал, честное слово. Убедил, значит, что всем лучше будет, если я скажу, что стоял не там, где стоял, а на полкилометра ближе, значит, к Златогорску. Тогда, мол, картина преступления станет совершенно ясной и случайный выстрел, мол, в нее лучше впишется. Короче, я как лопух уши развесил, – наверно, потому что в шоке был, я вообще тогда ни о чем думать не мог, кроме как о том, что человека убил. В общем, Витьку мы совместно перенесли, куда подполковник показал, он, гад, так и не проснулся, кажется, а подполковник сказал, чтобы я теперь ждал, пока за мной приедут, а сам он пойдет тело сторожить, и приказал о том, что мы разговаривали, никому ни слова.

– Гильзу тоже перенесли?

– Конечно, она у меня под ногами валялась, подполковник ее платочком подобрал и на новом месте снова мне под ноги бросил.

– Ну а на следствии, когда шок прошел, ты почему не изменил показания? – спросил Николай Иванович.

– А потому, что этот же самый подполковник пообещал мне, что, если все тип-топ пройдет, срок минимальный, а если я вдруг выкандрючиваться начну, показания менять или еще что, он уж позаботится, чтобы Лешка мой на всю жизнь калекой остался. И не верить ему у меня никаких причин не было, он же при самом Вершинине состоял. Видел я, как он на один допрос пришел, так следователь перед ним как перед иконой спину гнул.

– Фамилия подполковника Друбич?

– Друбич, конечно.

– Игорь, посмотри, – он показал уже изрядно потершийся от долгого и бесполезного ношения в кармане портрет капитана, – знаешь его? Это он приносил Марине те самые деньги.

Игорь взял портрет в руки и довольно долго его разглядывал, прикрывая ладонью то лоб, то подбородок.

– Знаешь, он чем-то на подполковника похож, на Друбича. Если бороду пририсовать, волосы зачесать по-другому, уши чуть-чуть уменьшить, нос, кажется, тоже надо подкоротить. А вообще, черт его знает, мне этот гад уже ночами снится и в каждом темном углу мерещится, так что могу и ошибиться. Не знаю я этого типа, короче.

– Послушай, Игорек, а второго выстрела ты тогда случайно не слышал?

– Не слышал. Хотя…

– Что?

– Ну странное какое-то эхо было от моего выстрела, как вроде с опозданием и какое-то многократное, то ли два раза откликнулось, то ли даже три, я еще подумал: над болотом эхо странное.

– А сильно эхо запоздало?

– Черт его знает, может – несколько секунд, а может, минута – не помню.

– Но машина уже ушла за поворот, когда эхо было?

– Я ж тебе говорю, многократное оно было. До первого отклика, может, и не ушла, а до второго – точно ушла, хотя, может, и до первого, не помню я. Дядь Коль, я сколько думал в колонии, ну никак не раскладывается, чтоб моя пуля так полетела. Я б еще согласился, если б она через крышу там Вершинина убила, типа по параболе летела и на нисходящей машину догнала. Но я в деле снимки видел, там же четко понятно, что, если дырки прямой линией соединить, почти параллельно земле получится, а этого никак быть не могло. Со мной еще один криминалист-баллистик сидел, представляешь, таскал втихаря из лаборатории детальки от сломанных пистолетов, автоматов, сам из этих деталей такие пушки собирал, супер! Ну, в общем, один киллер его пушку купил и на месте убийства оставил, а ее разобрали – и этого Кулибина вычислили… Да, так вот, он же спец, я к нему, значит, подкатывал: объясни, мол, как такое могло быть, чтоб я в воздух палил, а пуля Вершинина замочила. Он тоже считал-считал чего-то и говорит: такого не может быть, потому как не может быть никогда. Вот. Ну тут и начало до меня доходить, что подполковник не только для того старался, на меня давил, заставлял врать про место, чтобы шума вокруг смерти Вершинина было поменьше. А еще, наверно, и для того, чтобы настоящего убийцу выгородить. Вершинин же мертв, а раз я не мог его убить, – значит, кто-то другой постарался. Я тогда Маринке написал: узнай, мол, кто теперь этот подполковник, при власти еще или, может, вообще в Москву перебрался? А она мне: в отставку то ли ушел, то ли вот-вот уйдет. Ну я тогда и начал жалобы строчить: требую, мол, пересмотра дела, но фамилию его на всякий случай не поминал, за Лешку боялся все-таки. Тебе написал, думал, приедешь, поговорим, я тебе все как было объясню, а ты уж, может, что-то и раскопаешь, не забыл небось, как опером был? А ты мне этого хлыща прислал, знаешь, как мне обидно стало?