Полукровка. Эхо проклятия - Андрей Константинов

— Я ж тебе говорю, амиго, — фартовая баба, эта твоя Самсут Матосовна, — заключил свой краткий монолог Толян.

— А ты не узнал, где она сейчас? Можно с ней как-то связаться? — в отчаянии сорвался на крик Габузов.

— Понятия не имею. Зенон сказал…

— Кто сказал?

— Опер местный, зовут его так. Я, блин, с этой твоей Головиной скоро буду знать по именам всю полицию Кипра… Да что там: еще парочка таких дней — сам на греческом заговорю… Вернее, это скоро со мной ребята из нашего ХОЗУ заговорят. На матерно-греческом. Когда им счета за международку придут.

— Извини, я тебя перебил, — попытался погасить страсти Сергей. — Так что сказал этот самый Зенон?

— Он сказал, что дело Головиной вела местная следовательша, Оксана. Говорит, очень толковая девка…

— Она что, русская?

— Блин, Серый, откуда я знаю?!.. В общем, ночью она Головину допросила, а уже утром приехала, привезла бумаги, подтверждающие, что руководство отеля претензий более не имеет. Головиной отдали вещи, вроде как даже извинились… во сервис, а?.. И она вместе с этой Оксаной уехала.

— Куда уехала?

— Амиго, похоже, из-за этой бабы ты тупеешь прямо на глазах!.. Очнитесь, вы очарованы! — не на шутку завелся Толян. — Откуда я знаю, куда они поехали?! Может, в аэропорт, может, на пикник, может, вообще — в другую тюрьму. Я ж там со свечкой не стоял!

— Но ты мог бы выяснить…

— Всё, извини, Серый, но ты меня сегодня уже просто заманал! К твоему сведению, до сих пор продолжается допрос, он же — оперативно-следственное действо, гражданина Оболенского, который вламывает своих с такой скоростью, что мои мужики просто не успевают за ним записывать. А через пару часов мне надо опять тащиться в «Пулково-2», чтобы принимать очередную порцию красавцев… А ты тут паришь мне мозги!

— Я не парю, просто…

— Нет, амиго, ты именно что паришь. И всё очень даже непросто… Посему, дай мне хотя бы эти сутки разобраться со своими делами, и тогда уже гуртом навалимся на твои… Ну нет у меня сейчас времени выяснять: в какое именно место на территории островного государства Кипр поехали кататься девушки Самсут и Оксана! Веришь-нет?!

— Верю, — вздохнул Габузов и снова не преминул вставить своё, наболевшее — Но как же киллеры? Раз Самсут Матосовна на свободе, значит, на нее автоматически снова открыта охота!

— Серый, успокойся! В настоящий момент твоя фартовая клиентка находится под опекой следовательши, которую коллеги характеризуют как толковую. Это означает, что пока ей ничего не угрожает… Далее: бланк задания по «ПТП» на Шверберга мои ребята оформили. С завтрашнего дня втыкаемся и начинаем слушать… Короче, все кругом деятельно работают. И, заметь, все, кроме тебя… Поэтому давай, кончай свой скулёж и займись чем-нибудь полезным. Например, подвези мне в отдел запись разговора Ильи Моисеевича с киллером… Если я к тому времени уже уеду, запечатай в конверт и оставь у дежурного. Вкурил?

— Вкурил, — грустно подтвердил Сергей.

— Тогда исполняй. Вот только сначала зайди в ближайший шалман и опрокинь в себя стакан водки. Считай, что это приказ… Да, и еще, Серёга… В общем, спасибо тебе!

— За что? — искренне удивился Габузов.

— За чумодан, — хохотнул Толян и тут же отключился…

Епископия, Кипр, 15 июня, ближе к полуночи

…Отчего-то Самсут казалось, что и предназначенная ей комната будет такой же, как та, в которой они разговаривали с Майрик. Но, к немалому своему удивлению, ее поместили в стильную студию с абстрактными картинами по стенам и прямо-таки космической мебелью. Усталость последних суток навалилась на нее как-то внезапно и вдруг, и Самсут отключилась сразу: едва раздевшись и упав в прохладные объятия льняных простыней…

Ей снилась дикая весна, гонящая вниз по скользким склонам гор волны пылающих алых анемонов. Всюду на горных пастбищах и на маленьких равнинах так и рвался из земли их дивный багрец, теснящий целомудренную белизну хрупких нарциссов, у которых тоже настала пора цветения. Воздух дышал каким-то незримым золотистым гулом — то ли это играл тан, то ли роилось несметное множество златокрылых насекомых. А может быть, это шумели где-то далеко упрямые волны озера Ван?..

Проснулась она, как ни странно, не от света, а от ощущения полной темноты. Самсут подошла к стеклянной двери и ступила на балкон, чувствуя при этом себя так, словно шагнула в морскую бездну. Черное торжество царило вокруг. Оно было живым, пряным, волнующим, и Самсут, право слово, не удивилась бы, если бы сейчас из этой черноты вдруг соткался какой-нибудь древнегреческий бог, по старинному обычаю приняв обличье мускулистого мужественного героя. Наверное, именно в такие моменты и рождались легенды о связи богов со смертными женщинами…

В этот момент, осторожно постучав, в комнату вошла Овсанна.

— Не разбудила?

— Нет-нет, что вы!

— У вас сегодня был такой тяжелый, такой насыщенный день, что вам непременно следует хорошенько выспаться, — заботливым тоном порекомендовала Овсанна, присаживаясь на краешек кровати. — Тем более что день завтрашний готовит не меньшее количество новых впечатлений. Правда, на этот раз исключительно приятных. Мама вам уже рассказала?

— Про Тер-Петросянов, живущих в пригороде Афин? Да. И я даже не знаю…

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы погостили у нас подольше, — с грустью призналась Овсанна. — Да и Евагор так мечтал показать вам наши окрестности. Но я понимаю, что вам нужно как можно скорее разобраться во всей этой истории, чтобы побыстрее вернуться домой, к сыну. Поэтому вот… — Овсанна протянула Самсут конверт. — Здесь билет на паром, который доставит вас прямо до Микролимано.

— Что это, Микролимано?

— О! — Глаза у Овсанны оживились. — Это самая живописная гавань в Пирее, в главном порту Греции… Тер-Петросяны предупреждены, они очень рады русской гостье и непременно будут вас встречать прямо в порту. Поскольку вы уже побывали в странах Шенгена, дополнительную визу вам делать не нужно. Паром отправляется утром, в половине восьмого, так что подъем в шесть. Завтра, вернее уже сегодня, я вас отвезу.

— Спасибо вам, Овсанна, — растроганно сказала Самсут, бережно прижимая к груди конверт. — Но как же… Ведь этот билет, наверное, стоит бешеных денег? Сколько я вам…

— Нисколько, — снова грустно улыбнулась Овсанна. — Это наш подарок. Нет-нет, не вздумайте даже возражать. Иначе — обида кровная.

— Спасибо. Я понимаю, что с моей стороны это верх нахальства, но, скажите, нельзя ли от вас сделать один малюсенький звоночек в Санкт-Петербург? Понимаете, если я завтра уеду в Грецию, моя подруга… ее зовут Карина… она должна… я просто хочу, чтобы она не волновалась… тем более что в любой момент может позвонить мама…

— Господи, какие глупости вы несете! Конечно же, можно. И даже — нужно! Идемте, и никаких «малюсеньких звоночков»! Говорите ровно столько, сколько сочтете нужным…