Финансы Великого герцога - Франк Хеллер

— Вам повезло, что вы послушались… Вид у вас чертовски подозрительный! Вы — бунтовщики? Поднимайтесь на борт и рассказывайте.

— По какому праву вы требуете от нас каких-то рассказов? — вспылил великий герцог.

— По праву сильного. Кроме того, мы стоим на страже закона и порядка.

— Хороши сторожа, — начал было дон Рамон, но остановился, потому что Филипп дернул его за рукав. — Лучше помогите поднять эту даму. Она больна.

— Даму?! Отличное время для пикника! — от удивления незнакомец добавил к своим словам еще какое-то ругательство, и в ту же минуту Филипп вздрогнул, потому что узнал этот язык. Это был русский! Великий Зевс, русский! Но господин в форме прервал его размышления: наклонившись вперед, он с осторожностью, равной его прежней резкости, помог подняться на трап дону Рамону и великой княжне, которая все еще в забытьи крепко обнимала его шею. После этого поступка дон Рамон чуть смягчился, кивком поблагодарил господина в форме и, сильно хромая, начал подниматься по узкой железной лестнице, неся на руках свою ношу.

— Ваш друг ранен? — спросил Филиппа высокий господин.

— Да, — коротко ответил Филипп. — Позвольте узнать, надолго вы собираетесь задержать нас?

— Мне нужно задать вам некоторые вопросы.

— И их много?

— Это будет зависеть от обстоятельств.

— В таком случае скажу вам, что вы выполните долг офицера и джентльмена, если позаботитесь, чтобы молодой даме оказали надлежащую помощь. У нее жар. На борту есть врач?

— Вы правы. Я немедленно отдам распоряжения.

Филипп и оба офицера (а они, по всей видимости, были именно офицерами) устремились вверх по лестнице вслед за великим герцогом. Филипп обменялся с доном Рамоном парой слов.

— Нет худа без добра, — тихо сказал дон Рамон по-французски. — Несчастное дитя, теперь она по крайней мере под защитой.

— Вы говорите по-французски? — быстро спросил тот из офицеров, что был выше ростом. — Не беспокойтесь, я ничего не слышал.

— Да, мы говорим по-французски, — ответил великий герцог, теперь совершенно успокоившись.

— Вот как! Прекрасно. Тогда, может быть, вы скажете мне, что происходит на берегу? — Он кивнул в сторону Менорки. — Революция продолжается? Там тихо, как в могиле.

— Революция, — спокойно сказал дон Рамон, — закончилась сегодня вечером. Именно поэтому там так тихо.

— Mille diables,[64]откуда вы знаете? Или, может, вы надо мной смеетесь?

— Ни в коем случае. Революция закончилась сегодня вечером, и я знаю это постольку, поскольку именно я и мой друг — впрочем, мне бы следовало сказать «мой друг и я» — положили ей конец.

— Mille diables! Вы, наверное, сошли с ума! Кто же тогда ваш друг, черт возьми? И кто вы?

— Мой друг — профессор Пелотард из Швеции, а я — великий герцог Меноркский.

Произнося эти слова, дон Рамон вложил в свой голос не одну унцию самодовольства; но эффект, которого он желал добиться, значительно уступал тому, который произвел его ответ на собеседника.

Не медля ни секунды, тот поднес руку ко рту, в ней оказался свисток, и господин пронзительно свистнул. Издалека до них тут же донесся топот бегущих ног, а офицер произнес следующие удивительные слова:

— Вы — великий герцог Меноркский? Превосходно! В таком случае клянусь, что в течение получаса вы будете повешены за ростовщичество!

Дон Рамон и Филипп разом отступили назад и переглянулись. Пока они глядели друг другу в глаза, Филипп чувствовал то же, что он чувствовал в лодке, когда они пробирались сквозь туман: ему опять показалось, что все это сон, что на самом деле этих слов не было! «Если вы великий герцог Меноркский, вы будете повешены за ростовщичество!» За последнее время дону Рамону и без того слишком близко пришлось познакомиться с виселицей… Но они наверняка ослышались! Им это снится!..

Однако совсем скоро Филипп услышал слова, которые заставили его очнуться от этого кошмара.

Наконец топот ног докатился до великого герцога и профессора. В тусклом свете Филипп различил еще одного офицера: форма на нем, судя по цвету, была русская.

— Баринский, — обратился к нему его высокий товарищ, — немедленно разбудите господина Марковица и скажите, чтобы он шел в мою каюту!

Марковиц! — пропело в душе Филиппа.

— Следуйте за мной! Вы поступите благоразумно, если будете вести себя смирно, — сказал офицер, обращаясь к дону Рамону.

Услышав имя Марковиц, дон Рамон сначала замер как парализованный, а потом быстро потянулся к карману, в котором лежал револьвер. В его взгляде читалась растерянность. Филипп понимал и разделял его чувство, но прежде чем пальцы дона Рамона успели дотянуться до рокового кармана, он схватил его за запястье. Рука профессора потащила великого герцога вслед за высоким офицером, а его губы зашептали в самое ухо дона Рамона:

— Скорее, скорее, ваше высочество! Вот мой бумажник! Воспользуйтесь им, но только в последнюю минуту! Не раньше! Здесь то, что вам нужно! Отрицайте все, но будьте хорошим артистом!

Прежде чем дон Рамон успел задать хотя бы один из многочисленных вопросов, которые вертелись у него на языке, высокий офицер, выглянув из тумана, крикнул:

— Ну, вы идете? Поторапливайтесь, так будет лучше для вас самих!

— Мы торопимся изо всех сил, — вежливо отозвался Филипп. — Вы ведь знаете, что его высочество ранен!

Высокий офицер пробормотал что-то такое, чего нельзя было расслышать, и уже в следующую секунду Филипп, великий герцог и офицер оказались в обставленной по-спартански каюте. Свет резанул Филиппа по глазам, и он захлебнулся гремящим шведским проклятием:

— Какого черта!..

Но в ту же минуту дверь распахнулась, и в каюту влетел толстый коренастый господин. Он явно одевался в большой спешке, его лицо было красным от волнения, а полуоткрытый рот издавал густое шипение. Увидев его, великий герцог покрылся смертельной бледностью. Между тем ворвавшийся принялся бурно жестикулировать и кричать на неизвестном диалекте, пока его не остановил высокий офицер:

— Замолчите, Марковиц! Подождите, пока до вас дойдет очередь! Вы знаете этого человека? — спросил он у великого герцога.

Дон Рамон бросил взгляд на Филиппа, тот быстро и ободряюще кивнул. Лицо великого герцога приняло свое обычное, спокойное выражение, и он ответил с достоинством:

— Нет, я никогда его не видел. Могу я узнать цель этого допроса?

— Сейчас вы ее узнаете, — проговорил высокий офицер тем же сдержанным тоном. — Вы продолжаете утверждать, что вы — великий герцог Меноркский?

— Да, и я не привык к тому, чтобы незнакомые офицеры допрашивали меня в моей же стране.