Китайский Шерлок Холмс - Ши Чэнь

Но Чэнь Цзюэ на то и Чэнь Цзюэ: если упадет, то снова встанет. Поэтому он вновь стоял на месте преступления с закрытыми глазами, не мешая своему мозгу работать на полную мощность.

Спустя пару минут Чэнь Цзюэ открыл глаза и сказал мне:

– Хань Цзинь, мне сейчас надо знать три вещи. Первое: откуда взялась красная краска? Второе: кто-нибудь слышал вчера вечером подозрительные звуки? Третье: где одежда Тао Чжэнькуня и можно ли отыскать ее внутри особняка?

– Хорошо, сейчас все выясню, – ответил я и, развернувшись, вышел из комнаты.

Следуя указаниям Чэнь Цзюэ, я сначала расспросил дядю Чая о красной краске. Тот сказал, что ее купил Гу Ян, чтобы реставрировать облик особняка. В 1994 году в кладовке в шкафчике стояло две банки красной краски. В дальнейшем все поняли, что ею воспользовался убийца, чтобы покрасить стены в комнате Гу Юнхуэя.

Я последовал за дядей Чаем в кладовку, где обнаружил, что банки с краской стояли на своем месте, но вся краска была почти израсходована. Похоже, убийца действительно прибегнул к запасам краски из низкого шкафчика. Я спросил дядю Чая, кто еще мог знать о краске. После долгих раздумий он ответил, что никто про нее не знал. Вот только кладовка не закрывалась на замок, в нее мог попасть кто угодно, поэтому делать какие-то выводы сейчас сложно.

Меня также сильно беспокоило, не случилось ли ночью еще чего-либо подозрительного.

Я расспросил всех по очереди, но безрезультатно. Все либо спали, либо смотрели DVD, и никто не слышал странных голосов. Что же до одежды, то тут опять получалось как с иголкой на дне моря. Я заглянул в каждый уголок Обсидианового особняка, и все активно содействовали мне в поисках. Я просмотрел сумки каждого, мне разрешали проверять все что вздумается, но одежда как в Лету канула. Я потратил на поиски два часа, и в конце концов мне пришлось признать, что одежду Тао Чжэнькуня убийца выбросил за пределы Обсидианового особняка. Я вернулся с докладом о результатах сегодняшнего расследования к Чэнь Цзюэ, но он абсолютно не согласился с моей точкой зрения.

Настроение офицера Чжао Шоужэня весь день было хуже некуда.

Изначально он думал, что сможет все предотвратить. Неожиданное развитие событий полностью вышло за рамки его представлений; чем дальше все заходило, тем хуже становилось. У него под носом уже погибли двое. Я мог видеть, что он испытывал сложные чувства. Когда полицейский стоял на месте происшествия рядом с Чэнь Цзюэ, он был крайне рассеян. Чувствовал себя абсолютно разбитым. С прибытия в Обсидиановый особняк и вплоть до сегодняшнего дня офицер Чжао вечно проигрывал, как проигрывал все двадцать лет. Все, что пожирало его изнутри все это время, он раскрыл в тот день. Но не почувствовал облегчения, только отчаяние. Я пишу об этом, чтобы подвести к услышанному диалогу между ним и Чэнь Цзюэ.

– Это бесполезно, мы не можем с ним бороться. Я даже не понимаю, убийца – человек или демон?

Высказавшись, Чжао Шоужэнь издал тихий вздох.

– Офицер Чжао, вы готовы сдаться?

– Не то чтобы я хотел сдаться, но… но шансов на победу нет, – безразлично ответил он.

– Я так не считаю. Препятствия существуют для того, чтобы их преодолевать. Офицер Чжао, по правде говоря, я восхищен вами. У вас есть решимость, которой нет у обычных людей, и она роднит вас с нами, математиками. Если б Эндрю Уайлс спасовал, то он не смог бы доказать великую теорему Ферма[41]. Если бы Григорий Перельман остановился перед гипотезой Пуанкаре[42], он не смог бы снискать такой славы. Вспомните вашу изначальную веру в то, что дело можно раскрыть! – торжественно сказал Чэнь Цзюэ.

Чжао Шоужэнь ответил с грустной улыбкой:

– Я действительно хотел продолжать поиск, и я это делал. Невзирая на возражения коллег, приехал в Обсидиановый особняк и думал, что смогу все уладить… И каков результат? Моя вера начала колебаться…

– Офицер Чжао, вы мне верите или нет? – строго спросил Чэнь Цзюэ.

Наступила тишина.

– Я знаю, что вы очень способный, ваше воображение и умение рассуждать логически приводят меня в восторг. Неудивительно, что вы смогли стать особым консультантом по уголовным делам в муниципальном бюро; ваша слава идет впереди вас! Однако на этот раз дело слишком специфическое. Я нисколько не сомневаюсь в ваших умениях, но, может, его попросту нельзя раскрыть? Вы можете сказать, что я боюсь. И я действительно боюсь. Не хочу больше видеть убийств, не хочу больше видеть мертвых. Профессор Чэнь, вы понимаете, о чем я? – В тоне Чжао Шоужэня слышалась глубокая печаль.

– Я не сдамся; к тому же мне нужна ваша помощь, – глядя ему в глаза, ответил Чэнь Цзюэ.

– Извините, но я не хочу больше смотреть на трупы. Ничем не могу вам помочь.

Чжао Шоужэнь бросил взгляд на Чэнь Цзюэ, а потом повесил голову.

Мне кажется, он уже не мог смотреть на мир с горящими глазами, как то делал Чэнь Цзюэ. Закончив разговор, Чжао Шоужэнь тут же вышел из комнаты. Видимо, смерть Тао Чжэнькуня нанесла ему куда более сильный удар, нежели я представлял.

– Хань Цзинь, ты признаёшь поражение? – без малейшей эмоции спросил Чэнь Цзюэ, повесив голову.

– Я? – глупо спросил я, указав на себя пальцем. – Чэнь Цзюэ, ты сейчас ко мне обращаешься?

– Я не проиграл и еще одержу победу. Убийца – обычный человек, а все обычные люди совершают ошибки. Хань Цзинь, давай вместе отыщем их и явим миру его истинное лицо!

Во взгляд Чэнь Цзюэ вернулась вера в себя. Это было то, на что я надеялся. Я уже говорил, что по-настоящему в Чэнь Цзюэ пугает не его исключительная логика, а способность идти до победного конца.

– Хорошо. Если понадобится помощь, только позови, – громко ответил я, заметно нервничая.

Чэнь Цзюэ вдруг посмотрел на меня свысока и выдал:

– Хань Цзинь, я это просто так сказал, а ты взял и в роль вжился? Зачем так орать?

Он так разыгрывал меня не в первый раз.

Я никак не думал, что мне придется постоянно слушать его подколки, терпеть его пренебрежительное отношение и даже играть в его игры. В свое время я расскажу об этом, а пока вернемся к нашей истории.

Чэнь Цзюэ предложил сначала пойти в кладовку на первом этаже и осмотреть ее.

Кладовка занимала небольшую площадь, освещение в ней было тусклое, но дядя Чай успел в ней прибраться, и там было относительно чистенько – по крайней мере, не лежали комья пыли. Справа стояли два старых шкафа для одежды, а слева располагались