Семь причин убить ваших гостей - К. Дж. Уиттл

Вскоре Тристан занимает табурет рядом с ней, а Мэри – она сияет, кивает, слезы катятся по ее лицу… «Жаль, что Кэт не видит Тристана в такие моменты, – думает Вивьен, – когда он точно знает, что сказать и что хочет слышать другой человек». Он настаивает на заказе еще пары бокалов и направляется к бару как раз в тот момент, когда к их столику подходит другой полицейский. Он кажется знакомым.

– Мэри, я так рад, что ты пришла!

Он высокий и стройный, с острыми скулами на фоне безупречной кожи, а его сложение, как у марафонца. Ни грамма жира. Он объективно красив, но сама Вивьен предпочитает мужчин покрупнее, ей претит мысль о том, что она будет чувствовать себя клячей в сравнении со второй половинкой.

– О, и тебе привет, Кристиан! – огрызается Мэри.

Тут Вивьен вспоминает, где видела его раньше – на фотографиях с отдыха, которые Мелвин с гордостью показывал ей полтора года назад.

Температура за столиком внезапно падает градусов на десять. Мэри берет пустой бокал и делает вид, что пьет.

– Я знаю, что мы никогда уже не будем друзьями после всего, что случилось. Но я хочу, чтобы ты знала, что я тоже убит горем. Как я уже говорил коллегам, я понятия не имею, откуда взялась та таблетка, но я беру на себя полную ответственность за… за смерть Мелвина. – Кристиан произносит это, глядя в стол, и наконец с глубоким вздохом поднимает глаза на Мэри.

В его глазах тревога; это единственное слово, которое приходит на ум Вивьен, чтобы описать увиденное. Он говорит правду, его сердце разбито, и, что еще хуже, он считает, что сам во всем виноват. У Вивьен сжимается сердце.

– Спасибо, Кристиан. Уверена, Мелвин был бы тронут, услышав это, – бросает Мэри в ответ.

Ее голос тихий, но Вивьен уверена, что каждое слово – словно пуля в бок Кристиана. Раненный ею, мужчина отшатывается и чуть не сбивает с ног Тристана, который несет им напитки.

– Мэри… – Вивьен протягивает ей руку.

Тристан быстро садится и, приподняв брови, смотрит на Вивьен.

– Какой же он наглый, – бормочет Мэри сквозь зубы. – Он притворялся моим другом, хотя все это время спал с моим мужем… А теперь это. Я не могу… Я не… Я никогда его не прощу.

Когда-то Мелвин рассказывал Вивьен, как прекрасно ладили Кристиан и Мэри до того, как правда всплыла наружу. Как они с удовольствием ходили в театр и на художественные выставки, как без конца говорили об общей страсти к танцам. Все это разбилось вдребезги, стоило Кристиану рассказать ей о своем романе с Мелвином. И вот к чему пришло: Мелвин мертв, Кристиан и Мэри горюют по нему, их сердца разбиты, но им не найти утешения вместе. «Вот так своим бездействием, Мелвин, ты устроил хаос», – думает Вивьен.

– О Мэри, – вздыхает она.

– Знаешь, Мелвин ведь собирался мне все рассказать. Но потом рак вернулся, и у него не осталось выбора, кроме как остаться со мной.

– У него был выбор, – мягко говорит Тристан. – У человека всегда есть выбор. Просто сделать его некоторым сложнее, чем другим.

– Вы правы, и я выбираю уйти прямо сейчас. – Мэри встает, берет сумочку и идет к двери, полная негодования.

Вивьен хочет окликнуть ее, но тут же закрывает рот. Она не может винить Мэри за нежелание здесь находиться. Да и за что угодно, если честно.

– Стоит пойти за ней? – спрашивает она Тристана.

– Я услышал не все, зато видел лицо Кристиана. Кажется, Мэри больше нечего ему сказать и ей явно нужно побыть одной, – отвечает Тристан. – Давай пойдем куда-нибудь.

Вивьен кивает. Они быстро допивают и выходят на улицу. Не советуясь с Тристаном, Вивьен ловит черное такси, и уже через десять минут они сидят в их любимом итальянском ресторане на Стрэнде. Они молчат, пока перед Тристаном не оказывается «Перони», а перед Вивьен – красное вино.

Наконец Вивьен смотрит на друга, пробует вино и говорит:

– Мне кажется, я – убийца.

Тристан

Только когда Тристан делает глоток пива, до него доходит, что только что сказала Вивьен.

– Что?! – кричит он и резко опускает бутылку, отчего по ресторану разносится звон.

Туристы за соседним столиком оглядываются и дергают бровями, вероятно, надеясь на любовную перепалку.

– Я – убийца, мне кажется, – шепчет она, дождавшись, когда все потеряют к ним интерес.

– По-моему, ты совсем запуталась в своем расследовании, – бормочет он. – Почему ты так решила?

– У меня бывают проявления фуги, – объясняет она.

– А что это? – спрашивает Тристан.

– Периоды времени, когда я бодрствую и что-то делаю, но мой мозг как будто отключается. Я теряю часы, а потом прихожу в себя, не имея ни малейшего понятия о том, где я была и что делала, – лепечет она, держась за голову.

– Ты мне об этом не рассказывала, – качает головой Тристан и хочет взять ее за руку.

Вивьен впервые резко отдергивает руку, опустив взгляд. Тристан понимает, что ее гложет стыд.

– Я никому не рассказывала. Я не хотела, чтобы ты или Кэт волновались. Первый эпизод случился много лет назад. Мне было восемнадцать, и я… была беременна. Все это очень больно вспоминать. После родов я впервые впала в состояние фуги. А когда очнулась, моя мама сообщила, что ребенок не выжил.

Тристан внимательно смотрит на нее, впитывая каждое слово.

– У меня не было рецидивов много лет. Но они начались снова – через две недели после «Серендипити», и дальше они происходили перед каждой смертью.

– Это, должно быть, совпадение, – собираясь с мыслями, произносит Тристан. – Просто реакция на стресс.

– Я тоже так думала, но потом поговорила с Мэри в больнице. Она спросила про мое число, и я вдруг почувствовала себя ужасно виноватой. Это заставило меня задуматься, что я вполне могу быть подозреваемой. Я обожаю криминальные романы и детективные сериалы, могла почерпнуть из них идеи. И Джанет, и Мелвин заметили, что я единственная, кто не знает свое число. И эти провалы в памяти! Кто знает, что я делала в эти часы! У меня был провал незадолго до Мелвина, и я нашла чек из бара неподалеку от того места, где он был той ночью… – рыдает она. – В другой раз, когда я пришла в себя, моя рука была сильно поранена. Если я могу пораниться сама и не помнить об этом, значит я и других ранить могу.

– Вивьен, в этом просто нет смысла, – мягко говорит Тристан. – Возьмем, к примеру, Мелвина: ты не могла где-то раздобыть сомнительную таблетку,