Полицейский звездопад - Алексей Макеев

Лев уже ехал домой, когда ему позвонил Чумаков.

— Договорился! — усталым тоном сообщил он. — Уж я с ними и матерно лаялся, и чего только не обещал, но договорился!

— Хорошо! Я тебе попозже позвоню и скажу, когда приблизительно буду у вас, чтобы ты меня возле их базы встретил, — сказал Лев и тут же перезвонил Крайнову: — Илья Александрович! Я совершенно точно выяснил, что вы здесь ни при чем, так что подписку о невыезде с вас завтра снимут. Но для того чтобы окончательно вас реабилитировать, мне все равно нужно истинных преступников найти.

— Спасибо большое, Лев Иванович! Я был уверен, что вы во всем разберетесь! — с огромным облегчением выдохнул тот.

— Не за что! Но тут возникает один щекотливый момент. Вы говорили, что ваш самолет в полной боевой готовности… — начал Лев.

— Так и есть! И в полном вашем распоряжении, — перебив его, заверил Крайнов.

— А вы сами как же? Как я понял, вам для заключения контракта тоже куда-то вылетать надо?

— Этот контракт очень важен не только для меня, но и для второй стороны, вот они сами сюда и приедут, — сообщил Илья Александрович. — Так что пользуйтесь самолетом столько, сколько вам надо. Так, куда вы собираетесь вылететь?

— Относительно недалеко от Ильичевска находится военный аэродром, вот туда мне и надо. Только самолету меня подождать придется, пока я там с делами разберусь.

— Будет ждать столько, сколько надо! — твердо заверил его Крайнов. — Вы вышли на след?

— Это даже не след, это намек на него, но хоть есть уже, за что зацепиться, — ответил Лев.

— Да! Не зря о вас говорят, что вы лучший из лучших! — восхищенно сказал Крайнов. — Еще и дня не прошло, а у вас уже вон какие успехи. Лев Иванович! Вы только поймите меня правильно. У экипажа с собой есть энная сумма на бензин и все прочее. Если вам для чего-то потребуются деньги, то берите без колебаний, все необходимые распоряжения я им дам. Как знать, вдруг вам из Ильичевска еще куда-нибудь вылететь надо будет?

— Если нужда возникнет, то возьму, но с отдачей, — ответил Гуров.

— Я уважаю ваши принципы, так что промолчу. И вот еще что, вы свою машину возле дома оставьте, а я за вами свою пришлю. Водитель и дорогу лучше знает, да и в аэропорту не новичок, долго объясняться ему не придется, — предложил Крайнов.

Против этого глупо было возражать, и Лев согласился. Все завертелось как хорошо отлаженный механизм: машина, дорога, аэропорт, куда они въехали как к себе домой, стоящий «под парами» самолет, разбег, взлет, и вот уже он сидел в мягком удобном кресле и смотрел в иллюминатор на проплывающие мимо облака. Узнав, что на место они прибудут через два часа, Лев позвонил Чумакову, и тот пообещал, что будет ждать его у ворот части. Пилоты Крайнова сами оказались в прошлом военными летчиками, так что порядки в части они знали, и совсем уж неуютно им там не будет.

На военном аэродроме никаких сложностей не возникло, Чумаков уже ждал Гурова чуть ли не с распростертыми объятиями — еще бы! Такой человек в их райцентр приехал! По дороге в Ильичевск Лев попросил рассказать ему в подробностях, что случилось.

— Лев Иванович! Город у нас небольшой, если не сказать маленький, так что все друг друга знают и друг о друге тоже. Я Борьку с Алькой, Алевтиной то есть, с детства знаю, в одной школе учились. Вся их жизнь у меня на глазах прошла. Борька после школы на заводе работал, потом в армию пошел. Алька его ждала, и когда он вернулся, они сразу поженились. Толька у них один получился, потому что резус-факторы разные. Жили они, как все, не хуже и не лучше других. Как Борька свою СТО организовал, так приподнялись немного, но все равно не шикуют. Толька в школе средне учился, и все думали, что Борька его к своему делу приставит, а он сына в Москву отправил учиться. И ведь понятно было, что не получится из этого ничего, но Борька сказал, что пусть, мол, хоть он настоящую жизнь увидит, а то они сами дальше Перми никуда и не выбирались. Чем уж там Толька в столице занимался, не знаю, но деньги с родителей не тянул.

— Стриптизером работал, — пояснил Гуров.

— Не понял, — растерянно протянул майор.

— Чего ж тут непонятного? — усмехнулся Лев. — Есть женский стриптиз, а есть мужской. А еще по интимной части услуги оказывал.

— Это что-то вроде проститутки? — обалдело спросил Чумаков.

— Почему же вроде? Проститутка и есть! Только в брюках, — подтвердил Гуров.

Майор помолчал, переваривая услышанное, а потом растерянно сказал:

— Хорошо что Борька этого уже никогда не узнает, но вот Альке-то каково будет? Лев Иванович, а можно об этом никому не говорить?

— Если этого не потребуют интересы следствия, то можно, — согласился Гуров, а сам подумал, что водитель их «уазика» уже все слышал, и теперь, скрывай не скрывай, а слухи все равно пойдут. — Так что там дальше?

— Ну как из Москвы позвонили и сказали, что Тольку убили, так Борька успел только трубку положить и тут же за сердце схватился — инфаркт, какой-то передней и задней стенки и сквозной, что ли. В общем, тяжелый. Алька надвое разрывалась: и в Москву надо поехать, и Борьку не на кого оставить, сутками возле него сидела — он же у нее единственный родной человек остался, потому что родителей своих она давно схоронила, а сестра с семьей на Дальнем Востоке живет, муж у нее моряк. Вроде полегче Борьке стало, вот она и пошла домой ночевать — не двужильная же. А сегодня утром он на тумбочке возле кровати конверт нашел. Я уж всю больницу перетряс, но так и не смог узнать, откуда он взялся. Да что вы хотите? Это же проходной двор, а не больница! С города везут, с района везут, специалистов не хватает, вот родственники сами за больными и ухаживают. Там и не разберешь, кто персонал, кто больной, кто родственник. В общем, открыл он конверт — это я от соседей по палате узнал, — достал оттуда фотографии, начал смотреть, а потом заорал дурным голосом «Не-е-ет!», фотографии выронил, они по всему полу разлетелись, и все! Врачи прибежали, посмотрели и только руками развели!

— Ты эти фотографии видел? — спросил Лев.

— Потом увидел, — вздохнул майор. — А тогда их санитарка собрала, обратно в конверт положила и, дура, не нашла ничего лучшего, как Альке их отдать, когда та прибежала. Та только глянула и тут же в обморок! Ее — на каталку и в реанимацию. Но говорят, что надежда есть. Оклемается она. Тут-то до этих кретинов и дошло, что в полицию позвонить надо. Я приехал, мне эти фотографии и отдали. Смотреть будете?

— А как же! — взял протянутый конверт Лев.

Как ни был Гуров закален жизнью и службой, то, что он увидел, его не только покоробило, а даже подташнивать начало. Ни лиц, ни фигур преступников ни на одном снимке не было, а вот искаженное нечеловеческими страданиями лицо Анатолия было отчетливо видно. Да, смерть явилась для него избавлением от мук! Но кроме этих фотографий, была еще одна — молодой парень с хорошим, добрым, открытым лицом, который весело смеялся, глядя на снимавшего. Фотография отпечатана недавно, но, судя по рубашке и стрижке парня, сделана давно — теперь такое уже не то что не носят, а даже и не шьют, да и не стрижется так больше никто. Гуров повернул фотографию обратной стороной, увидел написанные от руки слова: «Мне отмщение и аз воздам» — и задумчиво уставился в окно: вот все и встало на свои места, но кто этот парень?