Черный ящик - Майкл Коннелли

Теперь Босх знал, кто был тем единственным раненым бойцом из 237-й роты в ходе беспорядков. Бутылка, брошенная в него много лет назад, могла стать одной из тех важных мелочей, которые порой открывают людям путь в Вашингтон. Отметил Босх про себя и то обстоятельство, что Брабанд уже был офицером органов правопорядка, когда в составе Национальной гвардии отправлялся в район Персидского залива и Лос-Анджелес.

В хвалебной биографии, обновленной к началу новой политической кампании, подчеркивалось, как резко пошла вниз кривая преступности в округе Станислас под недреманым и всевидящим оком шерифа Брабанда. Остальное интереса не представляло, и Босх переключил внимание на странички, посвященные Реджиналду Бэнксу, все свои сорок шесть лет прожившему в Мантеке.

Последние восемнадцать лет Бэнкс проработал торговым агентом салона по продаже тракторов фирмы «Джон Дир» в Модесто. Он был женат и имел троих детей. Среди его особых заслуг значился лишь диплом об окончании курса в местном колледже.

Копнув немного глубже, Чу обнаружил, что за Бэнксом числилось не только официальное обвинение в пьяном вождении. Его еще дважды задерживали за рулем в нетрезвом виде, но дел в тех случаях почему-то не завели. Босху бросилось в глаза, что перед судом Бэнкс предстал, будучи арестованным на территории округа Сан-Хоакин, к которому и относилась его родная Мантека. А вот два ареста за те же прегрешения в соседнем округе Станислас сошли ему с рук. «Уж не фронтовая ли дружба с шерифом округа сыграла здесь свою роль?» – невольно подумал Босх.

Перейдя к информации о Фрэнсисе Джоне Доулере, он обнаружил биографию, во многом схожую с жизнеописанием Бэнкса. Родившийся, выросший и до сих пор живущий в Мантеке, Доулер тоже когда-то поступил в стоктонский колледж, но не продержался двух лет, необходимых для получения диплома об окончании.

Босх вдруг услышал приглушенное хихиканье, отвлекся от чтения и увидел их постоянного официанта Пино, улыбавшегося во весь рот.

– Что такое? – поинтересовался Босх.

– Простите, сэр, но я ненароком заглянул в вашу бумагу.

Босх снова посмотрел на лист с информацией по Доулеру и поднял взгляд на Пино. Родившийся в Мексике, тот выдавал себя за итальянца, раз уж приходилось работать в итальянском ресторане.

– Ничего страшного, Пино. Но что тебя так развеселило?

Официант ткнул пальцем в первый абзац.

– Тута написано, что он родом из Мантеки. Это ж прям курам на смех.

– Почему?

– Я думал, вы немного знаете по-испански, мистер Босх.

– Ну, если только совсем чуть-чуть. А что такого в названии Мантека?

– Это жир, понимаете? Свиное сало.

– В самом деле?

– Si.

Босх пожал плечами.

– Наверное, слово понравилось, если так назвали город. Быть может, там просто не знали, что оно значит по-испански.

– И где ж такое место, которое называется Сало? – спросил Пино.

– К северу отсюда. Часов пять езды.

– Если будете тама, сфоткайте для меня. «Добро пожаловать в Сало!»

Он рассмеялся и перешел к другому столику, где его дожидались клиенты. Босх посмотрел на часы. Ханна опаздывала уже на тридцать минут. Он подумал, что нужно бы ей позвонить и узнать, как дела. Снова достав мобильник, он заметил, что дочь ответила на его сообщение двумя словами: «Заказала пиццу». Ей приходилось пичкать себя пиццей с доставкой на дом второй вечер подряд, в то время как он устраивал романтический ужин с салатом, настоящей пастой и хорошим вином. Он снова почувствовал себя виноватым из-за неспособности быть для дочери тем отцом, которого она заслуживала. Но, раздосадованный, лишь укрепился в решимости попросить Ханну об одолжении, столь ему необходимом. Если только Ханна вообще сегодня появится.

Решив выждать еще десять минут, прежде чем донимать ее звонками, Босх вернулся к работе.

Доулеру было сорок восемь лет, и ровно половину своей жизни он состоял в рабочих фирмы «Косгроув агрикалчер» на должности сотрудника транспортного отдела, и Босх догадался, что Доулер скорее всего так и остался простым водителем грузовика.

Как и Бэнксу, ему случалось попадаться на пьяном вождении, но никаких обвинений в округе Станислас против него ни разу не выдвигали. В компьютерной базе данных, кроме того, значился ордер на его арест, выписанный четыре года назад за неоплаченную парковку в Модесто. Это еще можно было бы понять, обитай он в одном из районов Большого Лос-Анджелеса, где тысячи подобных ордеров за мелкие прегрешения могли годами копиться в компьютерных базах, а виновные привлекались к ответу, только если попадались на более серьезных правонарушениях и полицейские поднимали все прежние данные на них. Но, как казалось Босху, в таком крошечном округе, как Станислас, правоохранители располагали и людьми, и временем, чтобы прищучить местных нарушителей в самые короткие сроки. Впрочем, подобные обязанности здесь, конечно же, были возложены на окружное управление шерифа. Это лишь подтвердило подозрения Босха, что узы боевого товарищества по 237-й роте служили надежной защитой ее солдатам от преследования по закону. По крайней мере в границах этого округа.

Но едва он подумал, что выстраивается нечто вроде общей картины, как все рассыпалось, стоило ему перейти к материалам по Карлу Косгроуву. Он тоже был уроженцем Мантеки и в свои сорок восемь лет принадлежал к той же возрастной группе. Однако сходство Косгроува с остальными четырьмя полностью исчерпывалось возрастом и службой в 237-й роте. За ним не числилось ни единого конфликта с законом, он получил высшее образование по специальности «управление сельскохозяйственным предприятием» в Университете Дэвиса, а ныне значился президентом и исполнительным директором компании «Косгроув агрикалчер». В 2005 году ему была посвящена обширная статья в журнале «Калифорнийский земледелец», в которой говорилось, что фирме принадлежало в штате почти двести тысяч акров земель, занятых под фермы и скотоводческие ранчо. Компания не только выращивала скот и разводила различные культуры, но и занималась переработкой продукции, являясь одним из крупнейших в Калифорнии поставщиков говядины, миндаля и винограда винных сортов. Мало того, «Косгроув агрикалчер» получала прибыль даже от обычного ветра. В статье особо подчеркивались заслуги Карла Косгроува в развитии альтернативных источников энергии, поскольку на многих своих пастбищах он установил мачты с генераторами, приводимыми в движение потоками воздуха, получая, таким образом, и мясо, и дешевое электричество.

В личной жизни, по свидетельству репортера журнала, Косгроув предпочел после развода с единственной женой остаться холостяком, любившим дорогие спортивные автомобили, изысканные вина и еще более красивых женщин. Его личная усадьба и особняк располагались рядом с Салидой у северной границы округа Станислас. Дом стоял в окружении необъятных рощ миндаля. При нем была обустроена вертолетная площадка, чтобы хозяин мог без задержек и помех перемещаться к остальным своим владениям, включавшим пентхаус в центре Сан-Франциско и комфортабельную хижину на горнолыжном курорте Маммот.