Обманчивая реальность - Нора Робертс

– Если это один из них, то это явно не Уивер.

– Когда-то она воспользовалась мужчиной.

– Точно! В яблочко! Вертеть мужчинами так и сяк – это в ее духе. Опять же, если это кто-то из них и Кэттери был мишенью, она бы наверняка подсунула отраву ему. Тихонько положила бы пузырек в карман, а сама вышла. То же самое с Фишер. У нее была масса возможностей подсунуть ей вещество. Например, наткнуться на нее в дверях, когда та выходила из заведения. Ей ничто не мешало немного пройтись с ней вместе, пригласить Фишер назад с собой, усадить за столик, а затем сказать, что на минутку отлучится.

– Да, так было бы проще. Тогда к чему такие сложности?

– К тому же Уивер любит компанию, одиночество не в ее натуре. Дважды была помолвлена. Возможно, она не умеет быть верной, зато легко заводит знакомства. Она – командный игрок, правда, при этом всегда хочет быть капитаном.

А мы с пользой провели время, подумала Ева. Похоже, мы с Рорком не зря приехали в офис компании.

– Хочу посмотреть на финансы Фишер, как следует прошерстить ее – на всякий случай. Но пока она остается для меня протеже Уивер. Той, кого Уивер лепила по своему образу и подобию, готовя к карьере. И это повышение было бы перышком в ее кармане, как ты считаешь?

– Трудно сказать, хотя в целом очень даже похоже. И все же мне это видится так: «Он въехал в ворота и свернул на подъездную дорожку». Но кто же он? Ван или Коллуэй?

– Я бы поостерегся утверждать, что это кто-то из них. Вдруг это все-таки Лестер, тот, который химик. Я еще не слишком к нему присмотрелась. Кроме того, мы пока так и не обнаружили никакой связи с культом Красного Коня. А ведь это – ключик к разгадке.

Рорк вышел вместе с ней из машины и в сумерках окинул ее с ног до головы пристальным взглядом.

– Но ты ведь наверняка к кому-то склоняешься. Лично я сейчас предпочла бы склониться к кому-то с бокалом вина и ясной головой.

– Что нам мешает?

– Верно, что нам мешает? – Она протянула ему руку. – Ты был так холоден, так высокомерен и даже чуть грубоват.

– И главное, мне даже не пришлось прикладывать к этому усилий.

– Это да.

Рорк рассмеялся и наклонился, чтобы поцеловать ее. Вернее, слегка укусить за нижнюю губу.

– Кстати, я тут подумал, что к вину отлично бы подошли спагетти с фрикадельками.

– Беру слова назад. Ты был вынужден разыграть тянущий на «Оскар» спектакль, чтобы казаться холодным, высокомерным и даже слегка грубым.

– Ага, теперь ты пытаешься мне льстить. Кстати, говоря об «Оскарах», до премьеры с участием Надин осталась пара недель.

– Прошу, не напоминай мне. – С этими словами она прошла в фойе, где их уже поджидал Саммерсет. Не успела Ева открыть рта, чтобы сформулировать подходящее оскорбление, как он уже сделал шаг вперед:

– У меня есть имя. Джузеппе Мензини.

– Кто это?

– Кем он был. Он был ученым, а также возглавлял одну из группировок культа Красного Коня. Через две недели после теракта в Риме он был схвачен на Корсике.

– Теракт был делом его рук?

– Одну минуточку, – перебил их Рорк. – Давайте для начала пройдем в гостиную. Ева хочет стаканчик вина, и мне почему-то кажется, что он у тебя найдется.

– Разумеется. Сейчас принесу.

Рорк положил ему на локоть руку:

– Входи и садись. О вине позабочусь я. Кстати, ты уже ужинал? – поинтересовался он, подходя к шкафчику в японском стиле.

– Ты ухаживаешь за мной?

– У тебя усталый вид.

Засунув руки в карманы, Ева пару минут постояла в дверях.

– Мне показалось, что сегодня ты похож на покойника даже больше обычного.

Эта ее фраза вызвала к жизни некое подобие улыбки. А кот потерся о ноги старого камердинера.

– Просто у меня был долгий день.

Да, пожалуй, лучше пройти в гостиную и сесть на плюшевый диванчик, оттенка алых рубинов, решила Ева.

– Джузеппе Мензини. Что тебе о нем известно?

– Родился в Риме в 1988 году, сын лишенного сана священника и женщины из его паствы. Согласно моим источникам, Сальвадор Мензини придерживался буквального толкования Библии. По его мнению, женщины должны были рожать детей в крови и муках. Мать Джузеппе умерла через несколько недель после тяжелых родов, на которых присутствовал лишь один Сальвадор.

– Да, печальное начало.

– Согласен. Спасибо. – Последнее слово было адресовано Рорку, который протянул ему бокал вина. – Сальвадор в одиночку растил и воспитывал сына. Они вместе странствовали по Европе. Сальвадор проповедовал. Не исключено, что у него были и другие дети, поскольку его религия требовала от него произвести на свет многочисленное потомство. Женщины же были созданы для того, чтобы подчиняться его воле и удовлетворять его потребности. Ни о каком насилии не могло быть и речи. Сальвадор был искренне убежден, что это данное ему самим Господом Богом право взять любую женщину старше четырнадцати лет.

– Хорошо устроился.

– Да. А вот закон был с ним не согласен. Он был арестован в Лондоне по обвинению в сексуальных домогательствах. Если моя информация верна, Джузеппе на тот момент было двенадцать лет.

– Похоже на то, – согласилась Ева.

– Мальчик ускользнул от органов опеки. Что касается самого Сальвадора, то один из его богатых сторонников внес за него залог, и он залег на дно. Что было с ними в последующие несколько лет – неизвестно. Но именно в эти годы родился культ Красного Коня, ну или, по крайней мере, в почву были брошены первые его семена. В 2012 году Сальвадора застрелил отец пятнадцатилетней девушки, которую тот пытался похитить.

– А его сын?

– Через два года он попал в поле зрения ЦРУ, М-6 и других спецслужб. У него были способности к химии.

Ева посмотрела в свой бокал и подумала: ага!

– Не удивляюсь.

– Считается, что он изучал ее под вымышленным именем, но подтверждения этому я не нашел. Между 2012 и 2016 годами и на заре Городских войн в Европе он занимался разработкой биологического оружия для разных террористических организаций. Впрочем, похоже, что сам он ни в какой не состоял, хотя, как считается, и возглавил одну из группировок культа Красного Коня. У него были укрепленные логова по крайней мере в трех местах Англии, Италии и Франции.

– А здесь, в Штатах? – перебила Саммерсета Ева.

– Об этом ничего не известно. Ему нравилась Европа. Сельской местности он предпочитал города, как, собственно, и его отец. Когда по всему континенту бушевали Городские войны, он снабжал оружием того, кто предлагал больше денег. Торговал взрывчаткой и, конечно же, своим излюбленным детищем – биологическим оружием.