Утопи свои обиды - Лев Альтмарк

Израиль Сентябрь 2011

Когда тебя бьют по голове, и ты потом вырубаешься, то первое после того, когда приходишь в себя, это не ощущение боли, а лютая обида на самого себя: как ты мог подставиться и ничего не сделать, чтобы не допустить удара? Нечто подобное испытал я, когда очухался. Башка гудела, как колокол, и было обидно до слёз, что я опять что-то прошляпил и теперь отдыхаю на грязных плитках пола. При малейшем шевелении перекатываюсь огромной шишкой на затылке по этому совсем негостеприимному ложу.

А Софа? До того, как я задался вопросом, кто же этот парень, так ловко повергший меня в аут, мысль о судьбе боевой подруги повергла меня в ужас. Не то, чтобы мы с ней стали близкими людьми, просто — как бы сказать точнее? — уже не были чужими, безразличными друг другу. По крайней мере, мне так казалось.

Не открывая глаз, я прислушался, но вокруг было тихо, словно время остановило свой бег, плотно зафиксировав меня на этом заплёванном полу с гудящей, как колокол, головой. Где сейчас мой убивец? Тут или куда-то ушёл? А может, сидит в двух шагах и ждёт, пока я очухаюсь, чтобы добить лежащего до конца?

Наконец, я услышал какое-то сопение и возню неподалеку от меня. Оторвав гудящую голову от пола, я тяжело повернулся на бок и попробовал встать на четвереньки. Со второго раза получилось.

В двух шагах от меня сидела на стуле аккуратно упакованная Софа — руки сзади плотно затянуты скотчем, а ноги тем же скотчем прикручены к ножкам стула. Вдобавок рот у неё был заклеен от уха до уха, так что бедняга могла только нечленораздельно мычать. Меня связывать не стали, видимо, посчитав, что я своё уже получил и без нужды трепыхаться не стану. Так оно, в общем, и было — я даже понятия не имел, сколько времени провалялся в бессознательном состоянии.

Софа смотрела на меня глазами, налитыми кровью, и мотала головой. Я с кряхтением поднялся и, пошатываясь, подошёл к ней.

— Ну ты и разоспался! — прошипела она, едва я отодрал скотч с её рта. — Здорово они тебя…

— Да уж, — прохрипел я, — и в мыслях у меня не было, что такое может случиться… А ты? Почему не свистнула, когда этот негодяй ко мне подбирался?

— Ты для начала меня развяжи, а то тело затекло! — Софа тоже с трудом ворочала языком, но по мере освобождения от пут речь её приобретала прежнюю скорострельность. — Думаешь, я видела, как он подобрался? Мы же в ноутбуке копались… А кстати, где ноутбук?

Я огляделся, но компьютера нигде не было. Наверняка это воинственный мужичок забрал его с собой или перепрятал. В принципе, его поступок логичен: он заглянул сюда — а до этого, по всей видимости, скрывался в запертой комнате наверху, и увидал, как какие-то типы проникли в святая святых Давида и копаются в компьютере. Как бы я поступил на его месте? Наверняка так же. Правда, так сильно бить по голове…

— Весёлая ситуация, — покачала головой Софа. — Что скажем братцам, которые ждут нас? Те шутить не будут. Порубят нас в капусту, как викинги, обожравшиеся мухоморов…

Ну, и фантазии у неё. Одна чернуха на уме. Нет чтобы сказать что-то ободряющее, а тут какие-то викинги, мухоморы…

И в самом деле, ситуация хреновая. Из огня да в полымя. Ни Давида не встретили, ни секретов никаких не узнали, да и ожидающий нас Виктор вряд ли поверит нам. Наверняка решит, что мы придумали загадочного мужика с пистолетом, который привязал Софу к стулу, а меня вырубил, с одной-единственной целью: чтобы не возвращать полученные деньги и свалить неудачу на сложившиеся обстоятельства. Тут и не поймёшь, с кем интересней водить компанию — с Виктором или этим грубияном.