Опасные тропы - Иван Цацулин

Вечер застал Русакова в лесу, неподалеку от Орлиных скал, – Жгенти утверждал, что, по его наблюдениям, если Газиев сегодня покинет Черноморск для какой-то неотложной встречи, он пойдет в эту сторону, как делал уже раза два.

Однако часы шли, а Газиева не было. Подумав, что он лишь зря теряет время, майор вдруг увидел Энвера Газиева: оглядываясь и озираясь, тот как бы скользил между мощных стволов деревьев, поднимаясь все выше. Они шли навстречу друг другу – Сергей и подозрительный знакомый Сойкина, и если последний не заметил Сергея, то объяснялось это, по-видимому, тем, что он явно опасался слежки за собой, шел, то и дело оглядываясь, хотел убедиться, что не тянет «хвост». Нежелательной встречи с кем-либо он, должно быть, не ожидал: к водопадам, особенно с этой стороны, почти не ходят, к тому же смеркалось – в это время отдыхающие обычно ужинают или, во всяком случае, стремятся быть в городе, а отнюдь не в такой глуши. Русаков притаился за большим камнем, и проскользнувший мимо него Газиев ничего не заметил. «Куда он спешит, да еще в такой час? – подумал майор. – Какое у него может быть тут дело? Неужели Ираклий оказался прав?» Вдруг кто-то тронул майора за локоть – рядом стоял капитан Жгенти.

Газиев вскоре свернул влево, пересек широкую лесную поляну и снова стал стремительно продвигаться мелколесьем. Он уходил в глубь гор. Вот когда Русакову пригодились его спортивная подготовка, занятия альпинизмом.

Вскоре стало совсем темно, и лишь по шелесту впереди можно было следовать за заинтересовавшим их человеком. Но настала минута, когда никаких звуков не было слышно, – в лесу стояла тишина. Чекисты замерли на месте. Может быть, Газиев тоже остановился и прислушивается, чтобы еще раз убедиться, что за ним не следят? Может быть, он уже обнаружил их присутствие и спрятался за соседним деревом, готовый к нападению? Все может статься. Прошло минут десять, лесное безмолвие ничто не нарушало. Куда же делся Энвер Газиев? Чекисты опять двинулись вперед и вдруг увидели его среди покинутых разрушенных каменных строений – очевидно, когда-то здесь жил горец, переселившийся потом в долину, а заброшенное жилище его пришло в запустение. Русаков и Жгенти вышли на площадку перед обвалившимся домом, и тут до них донеслись неясные голоса. Прислушались – разговаривали в башне, серой массой поднимавшейся рядом, на краю ущелья. Сделав знак капитану оставаться на месте, Русаков с крайней осторожностью приоткрыл массивную дверь и проскользнул внутрь. Сверху, между досок над головой, сочился слабый свет. Разговаривали двое – у одного, наверное Энвера Газиева, отчетливо пробивался акцент, типичный для обитателей кавказского юга, второй говорил по-русски тоже не без запинки, по интонации его можно было принять за украинца. Русаков прислушался.

– Мы ждали вас у Сойкина, но вы не пришли на явку, – говорил Газиев. – Почему вы вызвали меня сюда?

– Я не люблю приходить туда, где меня ждут. Откуда я знаю, не взяли ли чекисты вашу явку под наблюдение, – угрюмо ответил собеседник Газиева.

– Ого, вы осмотрительны, – протянул Газиев, ему неприятно было предположение насчет того, что у Сойкина могли заметить и его. – Хвала Аллаху, я обнаружил бы слежку. Скажите, почему вы потребовали у Патрика Смита в помощь вам именно меня?

– Не ваше дело, – послышался резкий ответ. – Впрочем, пожалуй, скажу… Вам пришлось тащить сюда, в Советский Союз, от самого Стамбула двух наших агентов. Помните их?

– Машалла! Помню.

– Один из них занимался как раз теми разведданными, что я должен доставить в Карс. Недавно его схватили чекисты…

Так вот оно что! Конечно же там, наверху, находился Крысюк! И, судя по его словам, он знает о провале Чурилина, может быть, даже видел, как его арестовали…

– Недавно его схватили чекисты, – продолжал Крысюк, – и теперь его дело, как это будет по-вашему, по-турецки, яман, кажется?

– Яман, чок яман! – сокрушенно зацокал собеседник Крысюка.

Значит, Энвер Газиев никакой не азербайджанец! Это же турок, проводник Чурилина и Кныша, прозванный ими «Оглу».

– Незадолго до ареста он рассказывал мне о своем переходе границы, вы сумели перебросить их гладко, вот я и вспомнил… – не очень охотно пояснил Крысюк.

Майор Русаков соображал, как бы связаться сейчас с капитаном Жгенти и схватить преступников, но то, что он услышал затем, изменило его планы.

Турок сказал:

– Вы должны вручить Бидлу пленку лично? Неужели вы так и таскаете ее при себе?

– Не тряситесь, улики при мне нет, – грубо ответил Крысюк. – Сперва я хотел уйти за кордон немедленно и пробрался в Армению. Поболтался там и понял, что могу погореть без толку… Пленку спрятал в надежном месте, связался со Смитом и айда сюда.

– Зачем?

– Смит захотел лично получить разведывательный материал. Если бы это удалось, он предложил бы какой-то новый способ перехода границы… Но из этого ничего не вышло, – Крысюк грязно выругался.

– Значит, вы должны были передать кассету с пленкой Смиту?

– Да, через человека, специально присланного им из Москвы.

– Ну и что же?

Крысюк заговорил злобно, с яростью:

– Я положил кассету в тайник, который мне указал Сойкин.

– Ну? – с беспокойством выдохнул Оглу.

– Вчера, когда этот человек вынул кассету из тайника, его схватили чекисты.

– Что-о? – испуганно шепнул турок.

– Я видел это собственными глазами, – глухо продолжал Крысюк. – Наверное, тем щеголем чекисты занимались еще в Москве… Но они не могли видеть, как я прятал туда кассету… иначе они там же, у тайника, арестовали бы меня. Это же ясно. Вот почему я и вызвал тебя, Ахмед. Два дела есть. Первое – на всякий случай связь с Сойкиным надо рвать, и немедленно. Понял?

– Да.

– Второе – ты получил приказ Смита переправить меня через границу. Откладывать теперь нельзя, надо спешить, пока и мы не схвачены чекистами.

Но Оглу еще не мог опомниться:

– С москвичом встречался только Сойкин, – продолжал он озабоченно. – Да… хорошо, что вы не были ни разу у него.

– У меня были предчувствия… Я к предчувствиям своим отношусь со вниманием, они меня еще ни разу не подводили.

«А сейчас подвели», – подумал Русаков с удовлетворением. Ему было ясно, о какой пленке идет речь наверху. Соколов оказался прав. Крафт вручил Крысюку микропленку и поручил доставить ее за границу, в Карс, но тот не смог выполнить это приказание – на пути стали советские пограничники. Смит хотел завладеть пленкой сам, но и это ему не удалось… И вот Крысюк тут, его можно схватить хоть сейчас. Русаков ничуть не сомневался: вдвоем с Жгенти они справятся с преступниками. Но что даст арест Крысюка? Ведь для полковника Соколова самым главным было во что бы то ни стало отобрать у него секретные разведданные. Однако, как выяснилось из разговора наверху, второй кассеты с пленкой при Крысюке нет, он ее припрятал где-то в Армении, чтобы забрать из тайника по пути к границе, перейти которую он надеялся с помощью Оглу-Ахмеда. Можно ли быть уверенным, что, будучи арестован, Крысюк сразу признается и укажет место, куда он припрятал пленку? А возможно и другое – он кому-то, да тому же Смиту, дал точные координаты тайника и, пока с ним будут возиться в КГБ, пленка окажется в руках этого матерого врага. Ищи ее тогда!