Грымза с камелиями - Юлия Климова

– Вот спасибо, а я-то думала – отправите меня к следователю за пропуском и разрешением, – я усмехнулась и добавила: – А вообще вы должны были сказать что-нибудь похожее на «Какие еще морщины, ты великолепна и без всякого крема».

– Ты великолепна и без всякого крема, – повторил он тихо и сделал шаг в мою сторону.

Разволновавшись, я решила сбежать. Вполне объяснимая дрожь подогнула мои колени, но я все же взяла себя в руки. Развернулась и последовала заранее выбранным курсом.

«Баночка с кремом, баночка с кремом, баночка с кремом... Надо все время повторять свое спецзадание, тогда я не буду отвлекаться на необыкновенных, настоящих и любимых мною мужчин. Баночка с кремом, баночка с кремом, баночка с кремом...»

Перепрыгнув через ступеньки, я скрипнула открывающейся дверью. Свет провести Юрий Семенович не успел, так как выселили меня слишком быстро, ну что ж, это и не плохо, я всегда любила запах свечей. Вот только как в таком полумраке искать бриллианты?

– Зажгу, пожалуй, пять свечей, этого будет достаточно, – решила я.

Одна, две, три...

– Больше не надо, хватит, – сказал Воронцов, закрывая за собой дверь.

Я вздрогнула. Вы бы тоже вздрогнули на моем месте.

– Где же она может быть... – пробормотала я и стала демонстративно лазить по полкам и ящикам.

Наклонившись, заглянула под кровать, но там лежали носки, оставленные мною для второго посещения, так что сейчас находить их я не собиралась. Переключившись на стул, я почувствовала, как Воронцов следит за каждым моим движением. «Да что же это такое, почему я дрожу?..»

– Давай я тебе помогу, – предложил Виктор Иванович, – как выглядит твой крем?

– Маленькая круглая баночка, ничего особенного... А! Вспомнила, там написано «Крем».

Я мило улыбнулась.

– Я постараюсь ни с чем не перепутать, – саркастично сказал Воронцов и тоже взялся осматривать территорию.

Мы двигались с ним навстречу друг другу, нас разделяли метры...

– Как ты сходила к своим? – спросил он, отодвигая старый кувшин.

– Давайте зажжем еще свечи, ничего же не видно.

– Не надо.

– Хорошо сходила, мама была очень рада меня видеть, впрочем, как всегда, – ответила я, продолжая дрожать.

Между нами осталось два метра.

– Здесь не так плохо, как кажется снаружи, – сказал Воронцов.

– Мне здесь вообще очень нравится, только холодно, жаль, что вы меня отсюда выселили.

– Сейчас я затоплю, – бросил он и направился к печке.

Расстояние между нами увеличилось.

«Сейчас загорятся березовые поленья, и станет тепло, я перестану дрожать... ведь это от холода, так?»

– Я часто думаю о тебе, – сказал Воронцов, щелкая зажигалкой.

Усевшись на пол возле тумбочки, я сделала вид, что поглощена поисками. Тяжелое это занятие – искать крем!

– И какие же мысли посещают вас?

– Разные, – он улыбнулся, – но всегда приятные.

Я повернула голову, и мы встретились глазами. Видно не было, но я знала, что они у него необыкновенно каштановые.

– Давай признавайся, что и ты думаешь обо мне, – он засмеялся.

– Всегда вы требуете от меня невозможного, не буду, – замотала я головой, – и вообще у меня, знаете ли, есть дела поважнее, чем думать о всяких эксплуататорах.

Он направился ко мне, и расстояние вновь стало сокращаться. Оно сокращалось очень быстро до тех пор, пока между нами не осталась всего лишь точка – полмиллиметра страха.

Воронцов сел рядом и ласково спросил:

– Нашла свою пропажу?

– Нет, – ответила я, проводя пальцем по шершавой дверце тумбочки.

Он взял мою руку и нежно поцеловал ее. Вы понимаете... даже полмиллиметра не осталось...

– Иди ко мне, моя девочка, моя маленькая девочка...

Подняв голову, я опять посмотрела в его глаза.

– Я хочу быть с вами... – прошептала я тихо.

«Он обязательно должен меня сейчас поцеловать. Обязательно!»

Воронцов обнял меня и осторожно уложил на полу.

– Маленький котенок, – сказал он и поцеловал.

Спасибо. Я закрыла глаза.

«До чего же я счастлива сейчас! Я счастлива не только тем, что происходит, но и ожиданием того, что произойдет. Уже никто и ничто нам не помешает...»

Он осторожно, не торопясь, расстегнул пуговицы на моей рубашке и нежно поцеловал в плечо... Я открыла глаза, и взгляд мой полетел высоко к потолку... На самой обыкновенной балке, почти под крышей, лежала ничем не прикрытая и вовсе не спрятанная от чужого глаза такая долгожданная коробка, обтянутая тканью...

Я вновь закрыла глаза. Меня это совсем не интересовало... слишком сильно стучало сердце, слишком сильно... Он прижал меня к полу... я сжала его руку, и бесконечная нежность унесла меня далеко... очень далеко...