Посмертное слово - Энн Грэнджер

…Самое отвратительное колдовство, давно применяемое ведьмами…

которым помогают темные силы…

Из книги «Черная магия: описание и разъяснение»

Мередит остановилась перед захламленной витриной магазинчика «Все, что душе угодно». В витрине по-прежнему дремал кот, только сегодня он выбрал для своего отдыха дальний угол и уютно устроился на расплющенном бумажном веере. Как и раньше, Мередит показалось, что кота неплохо бы вытащить оттуда и вычесать из него пыль, а потом вернуть в витрину, только снабдить ценником, который можно повесить на шею. Хорошо, что кот оказался живым: по крайней мере, умеет двигаться.

Изнутри к стеклу криво приклеили табличку «Закрыто». Других признаков жизни она не заметила. Кот сейчас был единственным хозяином помещения.

Она зашагала по Конюшенному ряду. Данби накануне вечером собрали вещи и вернулись в Бамфорд, дружно выражая беспокойство за Алана и Мередит. Перед отъездом Пол настоял на том, чтобы дверь черного хода заколотили досками. Пока не навесят новую дверь, никто, по крайней мере, не сможет вломиться в дом этим путем.

— Чтобы им неповадно было! — объявил он, сжимая в руке молоток.

— А если вдруг пожар? — возразил его зять.

— Ничего, вылезете в окно. Нельзя же оставаться на ночь с открытой дверью, тем более здесь такое творится… Надеюсь, ты сообщишь о происшествии в полицию. Кто-то проник к вам в дом с дурными намерениями. Кстати, мы проверили — взломщик ничего не украл.

Итак, в понедельник, с утра пораньше, Маркби отправился в полицейский участок, а Мередит решила действовать на свой страх и риск. Пора положить конец странным и зловещим происшествиям! Особенно теперь, когда темные силы обратили свое внимание на них.

Конюшенный ряд нежился в лучах утреннего солнца. Брюса и Рикки Мередит не увидела. Наверное, наконец-то пошли в школу — у учителей день траура. Нажимая кнопку звонка, Мередит от всей души надеялась, что братьев Катто дома не окажется. Ей очень нужно поговорить с их матерью, а разговаривать, зная, что Брюс и Рикки поблизости, опасно. Их острые, не по-детски искушенные личики как-то не вызывали у нее доверия.

Вдали послышалась какофония звуков — похоже, телевизор включен на полную громкость. Но к двери никто не подошел; возможно, Джанин чем-то занята и не слышит звонка из-за телевизора. Мередит невольно вспомнила Кевина Берри: у него тоже телевизор работает постоянно, только без звука. Наверное, проснувшись, Джанин первым делом включает «ящик». А потом он звучит весь день, как фон, пока хозяева не ложатся спать. Причем часто хозяева даже не смотрят на экран, не сидят перед телевизором на диване. Многие относятся к телевизору как к домашнему животному. Он с ними живет. Он имеет право проявлять характер… и так далее. Сама Мередит не разделяла подобного отношения к телевизору, но и давно уже перестала удивляться этому явлению.

Как будто в опровержение ее догадки, какофония, похожая на звуки, какие бывают во время лобового столкновения на дороге, внезапно прекратилась. Послышались приглушенные шаги, и за дверью прозвучал воинственный голос:

— Кто там?

Мередит в ответ прокричала свое имя и напомнила, что в прошлый раз она приходила вместе с миссис Картер.

Дверь распахнулась, и на пороге показалась Джанин — в платье, тапочках, подбитых овчиной, и с огромным синяком под глазом.

Смущенная и испуганная, Мередит скороговоркой извинилась за беспокойство.

— Ничего страшного, — ответила Джанин. — Я-то подумала, вы из этих, из писак газетных. Вот почему я не сразу вам открыла. Заходите!

Обстановка гостиной являла собой особенный вид современной бедности, которая всегда огорчала Мередит и вгоняла ее в тоску. Мебель Джанин как будто покупала на дешевых распродажах. Центрального отопления у нее не было, только камин, который топился углем. Камин отапливал дом, поэтому Джанин, видимо, разжигала его даже в сравнительно теплую погоду. Рядом стояла старинная деревянная рама для сушки белья, завешанная выстиранными мальчишечьими джинсами, от которых шел пар. Такая простота не сочеталась с громадным телевизором. Под телевизором, на вытертом ковре, расположился дорогой видеомагнитофон. Комната создавала впечатление неряшливости, хотя здесь было очень чисто.

Джанин уселась на старые, просевшие, но все равно роскошные с виду бархатные подушки сливового цвета, наваленные беспорядочной грудой на старый, вытертый плюшевый диван. Позицию она заняла стратегически выгодную: у камина и перед телевизором. Судя по всему, до прихода гостьи она читала журнал, посвященный миру поп-музыки и поп-культуры, и лакомилась чипсами со вкусом сыра и лука.

Синяк оказался таким громадным, что не обратить на него внимание было невозможно. С другой стороны, правила приличия не допускали прямых расспросов. Джанин разрешила проблему сама.

— А, любуетесь моим фингалом…

Она подняла руку и осторожно потрогала глаз.