Искатель - Тана Френч

– Племянники или двоюродные, кто-то из таких. Остальное одному Богу известно.

Она приносит чашку с чаем Келу на пол и садится сама, опершись спиной о стену и подтянув колени. Какой-то щенок скребется в стенку коробки. Лена выгребает его, берет на руки.

– Нравятся они мне в этом возрасте, – говорит она. – Можно возиться с ними сколько влезет, а потом класть на место, когда потетешкаешь вдоволь. Еще неделя-другая – и вот так спокойно они уже не полежат, начнут путаться под ногами.

– Такие они мне нравятся, – говорит Кел, – но и когда чуть-чуть подрастут – тоже. Когда с ними уже можно играть.

– Им тогда все время что-то надо. Даже просто смотреть, чтоб не наступить. – Отводит чашку подальше от щенка – тот пытается вскарабкаться по Лениным ногам. – Как вылезут из корзины, так я уже жду не дождусь, когда у них хоть чуток ума прибавится. Вот почему я себе брала собаку-подростка, а не щенка. А теперь вы только гляньте.

– Остальных пристроите?

– Двоих. Остальных возьмет Норин, если больше никто. Говорит, что не возьмет, но возьмет.

– Ваша сестра хорошая женщина, – говорит Кел.

– Это да. Иногда с ума меня сводит, но без таких, как она, далеко не уедешь. – Улыбается. – Я иногда ее подкалываю, что младшенькая ее, Клиона, вся в мать, но, если по правде, я этому рада. Не окажись кого-то, кто возьмет на себя Арднакелти, когда Норин состарится, деревня развалится.

– Клиона – это та, которой лет десять-одиннадцать? – уточняет Кел. – Рыженькая?

– Верно.

– Она мне помогала разок, когда я заходил в лавку. Сказала, что беру не то мыло для посуды, оно мне руки высушит и посуда от него не блестит, влезла по лестнице и достала мне то, которое сама рекомендует. А потом спросила, чего я переехал и почему не женат.

Лена смеется.

– Вот видите. Мы в надежных руках.

Кел устраивается так, чтобы одной рукой держать щенка, а другой – кружку с чаем; чай крепкий, славный.

– Я тут порасспрашивал о Брендане Редди.

– Я знаю, да, – говорит Лена. Ее щенок, устав от усилий, развалился у нее на коленях. Она щекочет ему крошечные подушечки на лапах. – Зачем?

– Познакомился с вашей старой подругой Шилой Редди. Она прямо-таки места себе не находит из-за того, что сынок ее пропал.

Лена бросает на него веселый взгляд.

– Рыцарь в сияющих доспехах?

– Просто наткнулся на вопрос, который ждет ответа, – отзывается Кел. – Сосед мой Март, он считает, что мне скучно и я ищу, чем бы занять мысли. Может, и прав.

Лена дует на чай и смотрит на Кела поверх кружки, в уголке рта по-прежнему ехидная ухмылка.

– И как дело движется?

– Да не очень, – признается Кел. – Я много чего услыхал о Брендане, но никто не желает разговаривать о том, куда он мог сбежать и почему.

– Может, им невдомек.

– Я потолковал с его мамой, двумя приятелями и девушкой. И каждому сказать нечего. Если не знают они, кто же знает?

– Может, никто.

– Что ж, – говорит Кел, – так я тоже прикидывал. Но тут давеча Март предостерег меня, чтоб я сдал назад. Считает, что я нарываюсь на неприятности. Сдается мне, кто-то что-то знает – или думает, что знает.

Лена все еще смотрит на него искоса, отхлебывает чай, держа кружку подальше от щенка.

– Вы из тех, кого не угомонить? Если нет у них в жизни бед, они их себе находят.

– Это не про меня, – отвечает Кел. – Я искал как раз тишины и покоя. Просто беру, что в руки идет. Как и вы.

– Со щенками этими просто хлопоты. Но не беда.

– Ну, никто ж не объяснил мне, с чего это Брендан Редди может быть бедой. Кого боится Март?

Лена отвечает:

– Не думаю, чтобы Март Лавин когда-нибудь кого-нибудь боялся.

– Может, и так. Зато он считает, что мне надо.

– Тогда, вероятно, вам и надо.

– Я по природе своей упрямый, – поясняет Кел. – Чем больше народу пытается меня отогнать от чего-то, тем сильнее я упираюсь. Всегда таким был, даже мальчонкой. – Щенок ослабил хватку на пальце, Кел смотрит вниз и видит, что малыш уснул, свернувшись в чашке ладони у него на груди. – Видать, – продолжает он, – во всей округе вы одна и способны дать мне прямой ответ о Брендане Редди.

Лена откидывается к стене и вглядывается в Кела, попивая чай и поглаживая щенка свободной рукой. Наконец произносит:

– Я не знаю, что приключилось с Бренданом Редди.

– Но могли бы предположить.

– Могла б. Но не стану.

– Вы же вроде не из тех, кого легко напугать, – говорит Кел. – Как и Март.

– Я не боюсь.

– Почему ж тогда?

– Я не ввязываюсь. – Она внезапно расплывается в улыбке. – Это всех добивает. Вечно кто-то пытается втянуть меня то в Ассоциацию деревенских женщин, то в “Чистые города”^[48]. Народись у нас дети, я б, может, и влезла – в родительский комитет, спортклубы и все остальное. Но детей мы не завели, и мне поэтому незачем. Норин зато отдувается за нас обеих.

– И то верно, – соглашается Кел. – Некоторые под это заточены, а некоторые нет.

– Вы это Норин втолкуйте. Она такая с рождения и сатанеет от того, что я другая получилась. Вот почему и она сама, и все остальные без передыху меня сватают. Думают, вот найду я себе классного мужика, чтоб был по самую шею в местных делах, так он и меня втянет. – Лена еще раз улыбается Келу, прямолинейно и хитро, без всякого стеснения. – А вы какого сорта?

– Мне нравится быть из тех, кто не ввязывается, – говорит Кел. – Это мне подходит лучше некуда.

Брови у Лены приподнимаются, но говорит она лишь:

– Это можно, никто вас доставать не будет. Люди тут чтят мужчин, желающих держаться особняком. Людей, как кошаков, нервируют только женщины.

– Ну, я ж не прошу вас ввязываться, – говорит Кел. – Я только о ваших соображениях спрашиваю.

– А я не собираюсь ими делиться. Вы вполне способны добыть себе свои. – Поглядывает на часы на стене. – Мне пора на работу. Скажите-ка, вы берете этого щенка или вам нужен был предлог, чтоб спросить меня про Брендана?

– И то и другое.