Клиника в роще - Антон Грановский

Шевердук вдруг согнулся и застонал от резкой боли в животе. Чтобы не упасть, оперся рукою в стену.

Странно… Болей быть не должно. Впрочем, холотропин на всех действует по разному. Восемь месяцев назад один пациент после его приема умер. А за секунду до смерти улыбнулся и радостно воскликнул: «Я иду к тебе, Господи!» Сообщить о своих видениях врачам он ничего не успел. Быть может, кто-то из предков чудака был апостолом? Или праведником? А может быть – раскаявшимся грешником, молившимся о прощении и получившим его?

– Что же увижу я? – хрипло пробормотал Шевердук, стараясь дышать ровно и неглубоко. – Чей голос я услышу?

– ТЫ УЖЕ ЕГО СЛЫШИШЬ, – спокойно и отчетливо произнес кто-то.

Иван Федорович вздрогнул от неожиданности и обернулся. В коридорчике никого не было. «Вот оно, – подумал Шевердук. – Начинается!»

ТЫ ПРАВ – ВСЕ ЕЩЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ! – насмешливо произнес голос. – А ЧТОБЫ ВСЕ ЭТО ЗАКОНЧИЛОСЬ ХОРОШО, ТЫ ДОЛЖЕН КОЕ-ЧТО СДЕЛАТЬ.

– Что? – прошептал Шевердук. – Что я должен сделать?

УБИТЬ ОДНОГО МЕРЗАВЦА.

– Убить? – Иван Федорович обалдело тряхнул головой. – О ком ты говоришь? Кого я должен убить?

ТОГО, КТО ВИНОВАТ ВО ВСЕХ ТВОИХ БЕДАХ. ТЫ ДАВНО УЖЕ ХОТЕЛ РАЗДЕЛАТЬСЯ С ЭТОЙ МРАЗЬЮ, НЕ ТАК ЛИ?

– Ты говоришь о… Сташевском? – Иван Федорович наморщил лоб и мучительно искривил губы. – Но я не хочу его убивать.

ОН УБИЛ КАТЮ.

– Неправда, – угрюмо возразил Шевердук. – Катю убил я. Задушил ее бельевой веревкой.

ДА, НО ИМЕННО ОН СВЕЛ ТВОЮ ЖЕНУ С АСТАХОВЫМ. ОНИ ВСТРЕЧАЛИСЬ У НЕГО ДОМА.

– Вот как? Я этого не знал.

НО ПОДОЗРЕВАЛ.

– Подозрения и факт – не одно и то же. Ты всего лишь мой внутренний голос. Мне кажется, что я слышу тебя, но ты всего лишь мой внутренний голос. И знаешь ты ровно столько же, сколько и я!

ХМ, ЗАБАВНО. ЗНАЧИТ, ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО Я ТВОЙ ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС?

– Да.

И вдруг страшная, яростная, ни с чем не сравнимая боль пронзила мозг Ивана Федоровича. Шевердук закричал и вскинул руки к голове. Сбитые с переносицы очки упали на пол.

– О боже… – простонал Шевердук, сжимая ладонями виски. – Зачем ты так со мной поступаешь?

ИНОГДА, ЧТОБЫ ЗАСТАВИТЬ ЧЕЛОВЕКА ШЕВЕЛИТЬСЯ, ПРИХОДИТСЯ ДАТЬ ЕМУ ХОРОШЕГО ПИНКА. УБЕЙ НЕГОДЯЯ И ДОБУДЬ КЛЮЧ ОТ АППАРАТНОЙ. ПОТОМ СДЕЛАЙ ТО, ЧТО ДОЛЖЕН, И Я ОСТАВЛЮ ТЕБЯ В ПОКОЕ.

– Хорошо… Хорошо, я сделаю…

Постепенно боль отступила. Шевердук помассировал пальцами виски и осторожно посмотрел по сторонам.

– Эй! – позвал он негромко. – Эй, ты меня слышишь?

Ответа не последовало.

– Эй, я хочу поговорить с тобой!

И вновь ему никто не ответил. Иван Федорович облегченно вздохнул, нагнулся и поднял с пола очки.

«Это просто галлюцинация, – сказал он себе. – В моем случае холотропин дал не вполне прогнозируемый и очень слабый эффект. Никаких прежних воплощений, никакой памяти предков, только идиотский голос в голове».

Шевердук водрузил очки на переносицу и распрямил спину. От болей не осталось и следа. И то хорошо.

Громыхнула железная дверь, Иван Федорович услышал чьи-то торопливые шаги. «Вероятно, Вера Сергеевна возвращается, – подумал он. – Вот неугомонная!»

Он повернулся и взглянул сквозь захватанные пальцами стекла очков на приближающегося человека. Изображение было расплывчатым. Шевердук испугался.

Что за черт? Неужели у него падает зрение? Доктор поспешно снял очки, и картинка тут же стала четкой – Иван Федорович увидел идущего по коридору Сташевского. Помяни черта, тот появится…

«А в связи с чем, собственно, я о нем вспоминал? – Шевердук нахмурился, ощущая досадный провал в памяти. И вдруг он сообразил: – Господи! Ведь я же убил Катю!»