Девочка для шпиона - Фридрих Незнанский

— У него был ключ от вашей квартиры?

— Да, Василий сделал себе дубликат. Потом… когда это случилось, я забрала у него ключ…

— Хорошо, вернемся к вечеру восемнадцатого ноября. Он приехал к вам, сказал, что у него встреча. Во сколько, не говорил?

— Нет, но Мишу просил приехать к полдесятому.

— Они были знакомы?

— Да, на моем дне рождения выпивали вместе… В общем, отдал он свои инструкции, и пошли мы… Потом я на кухне была, а он остался в спальне, почту смотрел… Да, когда мы по-серьезному стали встречаться, он некоторых своих знакомых, друзей, или кто у него был, — некоторых просил писать для него на мой адрес. Наверное, жене не доверял…

Или товарищам по работе, мельком подумал я.

— …Почты для него было немного. Так, пару писем раз в месяц. А в тот день пакет целый пришел на его имя. Я его вместе с газетами на тумбочку возле кровати и положила… Когда у него приступ начался, то я сразу не сообразила, в чем дело. Он там газетами шуршит, у меня на кухне кастрюли шипят. Пока чего-то у него не спросила, не знала. Спрашиваю — не отвечает. Захожу в спальню, а он… только фотокарточки по постели раскиданы… Вы знаете про них, я правильно поняла?

— Вы их куда дели?

— Сожгла.

— При снимках было письмо какое-нибудь?

— Да. На машинке напечатано. Мол, хочешь получить негативы, плати двести долларов, а не то жене перешлю!

— Как вы думаете, откуда фотограф знал Скворцова?

— А он его, может, и не знал. На конверте был мой адрес написан и под рубрикой «кому» обозначено — «для полковника». Я, значит, совсем голову потеряла, не знаю, что делать. Хорошо, Мишка приехал, обругал меня сначала последней… Потом помог одеть Василия и вынести во двор, в соседний. Если подумать, оно, может, и правильно. У меня он уже не дышал. Ну подняла бы я тревогу, вызвала «скорую». Неприятно было бы не только мне, но и жене его позору сколько! Обговорили бы с головы до ног, на любовнице, мол, помер!.. Вынесли мы его с Мишкой. И я с братом уехала, сидела у него три дня, домой не показывалась.

Ковалевская замолчала.

— А когда появились дома, ничего не заметили? Может, был кто-нибудь?

— Нет, не было никого. Я сразу заметила бы.

— Скажите, вот в последний раз он приехал к вам с портфелем?

— Да, со службы он всегда с портфелем приходил.

— В последний раз не говорил, что у него в портфеле какие-нибудь ценные бумаги?

— Нет. Когда я на кухню уходила, крикнул вдогонку, что хорошего вина принес, только до вина дело не дошло…

— Он называл какие-нибудь имена?

— Нет. Чьи имена?

— Ну тех хотя бы, кто его подставил?

— Не называл.

— А встречался с кем-нибудь у вас на квартире?

— Было. Как раз перед командировкой его…

— Он рассказывал о своих командировках? — встрепенулся я, наивный.

— Нет, что вы. Он просто говорил: уезжаю на столько-то дней.

— Так, значит, когда это было?

— Вернулся шестнадцатого, наверное…

— Ноября?

— Да.

— Почему «наверное»?

— Позвонил шестнадцатого.

— За границей был?

— Нет… он не говорил, но скорее всего нет. Виноград привез. Кто из-за границы виноград возит?

— Логично. Так, вернулся шестнадцатого, а уехал?

— Где-то за неделю.

— И с кем он встречался у вас?

— Заходил молодой мужчина. Высокий, симпатичный, подтянутый, может, тоже из военных, но не в форме.

— А в чем?

— Мягкая импортная шляпа и длинный плащ.

— Больше ничего о нем сказать не можете?

— Нет. Василий нас друг другу не представлял, сказал мне: мы, мол, пошепчемся на кухне минут пять, пожалуйста, не мешай. Я и не мешала.

— Как вам показалось, какие между ними были отношения? Начальник с подчиненным, соперники или друзья?

— Скорее как друзья, они по плечам друг друга хлопали, когда встретились.

— Понятно. Вы не помните, когда все случилось, он успел что-нибудь сказать?

— Если и пытался, то я не слышала. Я говорила… А вот написать что-то хотел. Под руками ничего не было, кроме моей помады. Он схватил ее — и прямо на том злополучном конверте, но очень коряво…

— Что он написал?! — подстегнул я ее невольно.

— Странное что-то, бессмысленное. Сначала, кажется, слово «ангел»…

— Ангел?

— Да, точно. Он очень старался разборчиво писать, хотя буквы все равно расползались…

— Так, а еще что?

— Второе слово не дописал. Я разобрала только букву «Ф», а дальше уже рука соскользнула, косая линия через конверт, и все…

— У вас не осталось каких-либо его вещей или бумаг?

— Нет, бумаги он вообще никогда здесь не смотрел и не показывал. Вещей тоже не оставлял, кроме бритвенного станка с безопасными лезвиями. Говорил: нечего растягиваться на два дома. Если решится что-то, то сразу все и привезет…

— А должно было решиться, извините за бестактность?

Она вздохнула:

— Теперь это уже не важно…

Мне стало ее жалко, но я не мог не задать еще одного вопроса.

— Вы не знаете человека по фамилии Кук?

Ковалевская подумала, покачала головой:

— Нет, кроме того, которого съели аборигены, не знаю.

…Вернувшись домой, я, как уже повелось, примостился на кухне и попробовал под чай проанализировать полученную информацию.

Первое и наиболее печальное — это то, что я практически не приблизился к разгадке случая с полковником Скворцовым. Второе — полковник вел двойную игру или подрабатывал на кого-то, причем серьезно подрабатывал, иначе зачем использовать квартиру любовницы как явку. Хотя использовать толком не успел. Во всяком случае, то, что он делал, явно не имело непосредственной связи с его основным местом работы. Но что он делал? Сдавал информацию или, наоборот, получал? На эти вопросы ответа я не получил.

Совсем неплохо, кстати, было бы найти этого специалиста по фотографированию любовных сцен и покопаться в его пленках. Может быть, он давно уже интересуется Валькиной квартирой. К тому же совершенно непонятен был его интерес именно к этой парочке. Что толку шантажировать полковника разведки и швею? У швеи заработки невелики, а военный разведчик может найти нехорошего мальчика и крепко его обидеть. Вот, скажем, Турецкий А. Б. в подобной ситуации не падал бы без сознания, как кисейная барышня, а без лишнего шума поискал фотографа. Таких мастеров дальней съемки с хорошим качеством даже в Москве не очень много. Уходя от Ковалевской, во дворе я прикинул на всякий случай, из какого дома, с какого этажа мог наводить свой объектив на спальню Валентины шантажист-любитель. Снимок, который Александра Ивановна принесла от Скворцовой, я на всякий случай решил отдать экспертам, пусть поизучают, вдруг найдут какую-нибудь отличительную особенность.